«Если», 2012 № 01
Шрифт:
В начале июня Ридли Скотт предложит своеобразный приквел к своему знаменитому «Чужому» — космический боевик «Прометей» (Prometheus), где действие происходит за 30 лет до полета «Ностромо». Оригинальный взгляд на сопротивление монстрам из моря — в британской ленте «Грэбберсы» (Grabbers): чудовища, напавшие на ирландскую деревушку, брезгуют пьяными, поэтому выжившие жители организуют «нетрезвое сопротивление». Под занавес полугодия Тимур Бекмамбетов предложит зрителям долгожданный скандальный проект «Авраам Линкольн: Охотник на вампиров» (Abraham Lincoln: Vampire Hunter), Брайан Сингер — современную масштабную версию классической сказки «Джек — убийца великанов» (Jack the Giant Killer), а компания
Дмитрий Байкалов
Проза
Джерри Олшен
Шарлатан
Юпитеры всегда заставляли Дастина потеть. Как бы то ни было, во внезапном всплеске влажности он винил именно прожектора телестудии, когда встретился лицом к лицу с очередным мошенником, практикующим «альтернативное направление» в медицине.
Соревнованием здесь и не пахло, ведь эти ребята — полные придурки. Они едва научились справляться со своими шнурками, а уже лезут на все каналы Национального телевидения обсуждать медицину. Взять к примеру сегодняшнего: гомеопат. Доктор — хотя как он получил медицинскую степень, Дастин с трудом мог себе представить — Натан Летурно, профессор медицины, дипломированный специалист классической гомеопатии, магистр фармации. Он и другие практикующие врачи из его позорной шарлатанской секты утверждали: лекарство может быть разбавлено в миллион раз — разведено настолько, что в конечном вареве не остается ни единой молекулы исходного вещества. Кроме того, они утверждали, что их безлекарственная панацея столь же благотворна, как и настоящее средство: после разбавления она становится даже более полезной и целебной, добавь туда хоть сколько, даже 99,999999 (и сколько угодно еще девяток) процента дистиллированной воды. Полная ерунда!
Летурно казался довольно приятным человеком. Придя в студию, он пожал Дастину руку и был «очень рад познакомиться». Когда техники продергивали шнур у него под рубашкой и прикрепляли к лацкану микрофон, он вовлек их в короткий разговор, потом сказал: «Проверка… проверка… Проверьте, пожалуйста», чтобы настроили звук, и добавил по-французски: «Гарсон, счет, пожалуйста», улыбнулся и пояснил: «Так, маленькая шуточка». У него не наблюдалось тиков или каких-то других очевидных проявлений невроза, которые демонстрируют столь многие сторонники альтернативной медицины в случае столкновения с тщательным научным расследованием и критическим ее рассмотрением. Дастин уже почти жалел, что придется на публике разорвать гостя на куски.
— Любопытно видеть те уголки студии, куда никогда не заглядывают камеры, не правда ли? — обратился Летурно к Дастину.
— Весь шоу-бизнес предстает в новом свете? — предположил Дастин. Они сидели под углом друг к другу по обе стороны пустого кресла, которое позже, во время дебатов, займет Шелли Нгуен, ведущая. Бархатная обивка кресел выгодно подчеркивалась темно-коричневой деревянной отделкой. Перед гостями студии сиял идеальной чистотой стеклянный кофейный столик — ни пятнышка, ни пылинки. Пол украшало покрытие в коричневых тонах, подобранное с тонким вкусом и удачно дополнявшее все элементы мебели, а задником служила полупрозрачная панель, на которую проецировался вечерний вид города с какого-то далекого холма. Вся студия была залита ярким белым светом восьми или десяти прожекторов, четыре из которых свисали с больших, похожих на зонты рассеивателей, чтобы свести к минимуму тени. В сторонке, вне зоны видимости камер, стояла потрепанная железная тележка с таким же стареньким телевизором, показывающим людям на подиуме, как они выглядят на экранах. Провода от него змеились к пульту управления — четырехфутовой панели переключателей и бегунков в сколоченной из бруса рамке, которая больше походила на гаражный стенд, чем на высокотехнологичный информационный центр. Под пультом провода свивались в гнездо и служили подставкой для ног звукотехнику.
По бетонному полу тут и там были разбросаны тряпки, чтобы заглушать эхо. Тряпицы висели и на фанерных листах, со всех сторон окружавших сцену, также укрепленных деревянными
Заметив взгляд Дастина, Летурно сказал:
— Я ожидал звукоизоляцию от «Сонекс». Тончайшая скорлупка пенки…
— «Сонекс» дорог, — фыркнул Дастин.
— Ах, ну да, — Летурно казался разочарованным этим откровением. Дастин был удивлен не меньше, когда пришел сюда на свое первое ток-шоу. Каждый аспект телевизионного производства представлялся ему просто осыпанным богатством, но вскоре стало ясно: деньги уходят к владельцам и звездам. Студиям достается лишь минимум, необходимый для функционирования, и ни цента больше. А люди вроде него, случайные гости, вообще ничего не получают, кроме глубокого удовлетворения от речей в пользу научной правды перед лицом грандиозного невежества публики.
Шелли проскользнула в студию — само движущееся совершенство. Ее черные волосы были пострижены каскадом и словно случайно растрепаны ветром, но Дастин знал наверняка, что каждый локон тщательнейшим образом уложен. Темно-коричневые брюки молодой женщины были достаточно узкими, чтобы выгодно показать плавные изгибы ее бедер, голубая блузка с широким вырезом открывала еще больше округлостей, а крошечный черный микрофон примостился на бледной возвышенности ее левой груди, словно родинка-мушка — символ красоты.
— До эфира две минуты, господа, — предупредила Шелли, усаживаясь, и вставила тонкий штекер микрофона в гнездо, свисающее с проводка с одной из сторон своего кресла, потом подтянула шнур и спрятала его позади себя. — Всем удобно?
— Все отлично, — ответил Дастин.
— Все хорошо, к эфиру готов, — провозгласил Летурно.
— Помните, — наставительно произнесла она, — смотрите друг на друга или на меня, но не в камеры.
Дастин взглянул на две камеры, до смешного миниатюрные штучки, похожие на обычные, непрофессиональные «мыльницы», вознесенные на огромные штативы-тележки, способные удержать настоящие исследовательские телескопы, с рукоятками типа мотоциклетного руля, торчащими в стороны, чтобы операторы могли плавно поворачивать камеры туда-сюда и следить за снимаемым объектом.
Он снова посмотрел на Летурно, потея под осветительными приборами.
— Удачи, доктор, — пожелал он.
Звукооператор встал позади монитора на тележке и сказал:
— Готовность — пятнадцать секунд… десять… пять… — Потом переключился на жестикуляцию и молча показал четыре пальца, три, два, один и зажатый кулак.
— Здравствуйте, вас приветствует «Второе мнение», — заговорила ведущая. — Я Шелли Нгуен, сегодня вечером у нас в гостях доктор Дастин Вегнер из Центра инфекционного контроля и доктор Натан Летурно из Института комплексной натуропатии [15] . — Она кивнула каждому по очереди, потом посмотрела прямо в камеру слева. По всей видимости, хозяйке шоу дозволено это делать. — Перейдем к делу. Доктор Вегнер верит в то, что мы называем классической медициной. Доктор Летурно верит в то, что мы называем медициной неофициальной. Он специализируется на гомеопатии, терапии лекарствами, настолько разбавленными, что ученые затрудняются отличить их от дистиллированной воды. Доктор Летурно, не соблаговолите ли немного конкретизировать, как действует гомеопатия?
15
Эклектическая альтернативная медицинская система, не признанная наукой, сосредоточенная на природных средствах и жизненных способностях организма исцелять и поддерживать себя. (Здесь и далее прим. перев.)
Летурно рассмеялся:
— Я бы с удовольствием, но любые толкования, которые я могу предложить, — полная чепуха. Дело в том, что ни я, ни другие гомеопаты не знаем, как она действует. Любой, кто уверяет в своем понимании процесса — натуральный обманщик.
Дастин ощутил, что у него участился пульс.
— Эй, это были мои слова! — якобы возмущенно воскликнул он и рассмеялся под прицелом камеры. Однако на самом деле ему было совсем не смешно: что задумал этот парень?
— Примите мои извинения, доктор, — сказал Летурно. — Поверьте, можно много чего наговорить в том же духе, а я не позволю себе спорить с вами о научном подходе или отсутствии такового в области медицины, который почти полностью зависит от доказательств, построенных на отдельных наблюдениях. Поэтому я хотел бы все это пропустить, допуская, что науки здесь крайне недостает, и перейти к более интересной и, возможно, более плодотворной теме нашей дискуссии.