«Если», 2011 № 12
Шрифт:
— Неужели?
— Да боже мой, я знаю людей! Всем вам нужны свобода и деньги. Вернее, не так. Деньги и свобода. И все вы считаете, что вам этого хватит. Остальное приложится. Разве я не прав?
— Мне сейчас психоанализом не очень хочется заниматься.
— А и не надо! — Чуров доверительно положил руку Сергею на плечо. — Давай к делу. Отбей вложенные в тебя деньги — вот все, что требуется. Работы-то всего на полдня. И сразу свободен. Более того, долг мы тебе простим, да еще и сверху отвалим.
— Это треп, — усмехнулся Гордин. — Где гарантии?
— Э-э, дружок, вопрос поставлен неправильно, — Чуров сделал огорченное лицо. — Гарантии нужны как раз мне. Ведь папочка с бумагами так и не нашлась. Не скрою, мне без нее тревожно. Она и есть твоя гарантия. Так что думай. Думай!
Он хлопнул Гордина по коленке и всем своим видом показал, что собирается уходить.
— Стойте, — хмуро проговорил Гордин. — О каком деле речь?
— А вот это правильный вопрос!
— Возвращайся в свою хижину, выходи на работу — живи, как раньше, — провожая Сергея к выходу, Чуров похлопал его по спине, словно старого приятеля. — Деньги твои и паспорт пока у меня, для надежности. Я буду рядом. А подробности узнаешь очень скоро. И все-таки что насчет моих бумаг?
— Бумаги я вам продам, — ответил Гордин, спокойно глядя полковнику в лицо. — Вернее, обменяю на обещанные деньги. Будете переводить на мой счет оговоренные суммы. На каждый перевод я буду посылать вам через службу доставки несколько страничек. И так, пока не разойдемся полностью.
— Хм… — поморщился Чуров. — Рискованный вариант.
— Другого нет… А теперь давайте о деле.
Чуров ненадолго задумался. Наконец решился приоткрыть завесу.
— Да ты и сам все понимаешь, — тихо сказал он. — Человечку одному руку пожать. И в глаза заглянуть. Вернее, в самое нутро. И… кое-что там поправить.
— Какому человечку?
— Непростому. Очень непростому. Ты ступай. Остальное узнаешь в нужное время.
Дождавшись, пока за Гординым закроется дверь, из-за кулис осторожно выглянул Савченко.
— Ты что, так легко его отпустил, полковник? — поинтересовался он.
— Не легко, — многозначительно покачал головой Чуров.
Достав из кармана коммуникатор, он активировал GPS-трекер. На экране проступила карта района, затем появилась мерцающая точка.
— Ерунда вся ваша техника, — фыркнул Савченко. — Ну, снимет он этот жучок…
— Не снимет. Разработано в США, используется ФБР и Министерством юстиции — как раз для присмотра за такими прыткими. Проще ногу отпилить.
— Слушай-ка… — прищурился Савченко. — А нельзя через эту штуку слушать, что он говорит?
— Увы, экземпляр серийный, — огорченно вздохнул полковник. — Микрофоны не предусмотрены. У них в Америке гражданские права, частная
К калитке Васильевны Гордина подвез черный джип. Перепуганная хозяйка первым делом увидела Гошу — благодушного и улыбающегося во все щеки.
— Приносим извинения! — быстро заговорил он. — Возвращаем вашего постояльца в целости и сохранности. Досадная ошибка устранена, все ложные обвинения сняты.
Гордин прошел во двор, мельком взглянув в глаза Васильевне. Та смотрела на него, приложив руки к груди. Гордин одернул штанину, чтобы радиобраслет не торчал наружу.
— Это что ж такое? — растерянно проговорила Васильевна. — «Простите, извините…» Устроили мне тут разгром, грядки потоптали, полы, стенки сломали. Это разве по закону?
— Да я все починю, — хмуро отозвался Гордин. — Есть у вас молоток? И гвозди?
— Да бог с ним, с молотком, — махнула рукой Васильевна. — Вот так живешь — и тут тебе…
— Извините, я не виноват… — еще больше нахмурился Гордин. — Я уеду скоро, простите, что так потревожил…
И он ушел к себе в сарайчик. А Васильевна еще долго огорченно качала головой.
Следующее утро выдалось не по-летнему пасмурным. Ветер гнал по улице мусор и ронял на голову прохожих мелкие ветки с деревьев. Иногда брызгало холодной водяной пылью, но серьезного дождя не намечалось.
Настроение Гордина, когда он шел в больницу, было ничем не лучше погоды. Сегодня он стал микробом на предметном стекле и уже не принадлежал себе. Это чертовски угнетало.
Он не знал, что за ним движется неприметная машина с двумя оперативниками. Но догадаться было несложно.
Возле клуба клеили новую афишу. Рабочий, едва справляясь с порывами ветра, прикреплял большой лист с портретом народного кандидата Шлыкова и текстом приглашения на встречу с ним.
На душе Сергея вдруг стало темно и тяжело, как в самой глубокой яме мира. Он уже знал, что означает для него это событие. И свою роль в нем тоже знал. Хотя Чуров предпочел пока не называть ему имя «объекта».
За спиной вдруг прозвучал радостный голос Оксаны.
— Сережа! Так вы не уехали?
Оксана подбежала к Гордину и взяла его за руки. Тот невольно посмотрел по сторонам — с тревогой и подозрением.
— Вас вчера целый день не было, — Оксана улыбалась. — Я думала: все, больше вас не увижу.
— Оксана… — Гордин вздохнул, не зная, как найти слова. — Не подходите ко мне. Поймите правильно: вам лучше не разговаривать со мной. Я вас прошу, оставьте меня как можно скорее.
— Что случилось? Я вас чем-то обидела? — улыбка разом померкла.