«Если», 2011 № 12
Шрифт:
Главврач отвел Сергея, очевидно, к старшему телохранителю Шлыкова. По крайней мере, выглядел этот человек именно так, как часто представляют себе телохранителей — массивный, спокойный, с внимательными глазами.
— Этот будет вручать? — поинтересовался он.
— Наш лучший сотрудник… э-э… молодой, — закивал главврач. — Вот и подарок наш…
И он протянул Гордину картину.
Телохранитель завел Гордина за ширму, установленную прямо у сцены, и там проверил
— А это еще что? — насторожился он, наткнувшись на радиобраслет под штаниной.
— Это… это шагомер. Я бегом занимаюсь.
Телохранитель лишь пожал плечами. На бомбу эта штуковина точно не была похожа.
— Сиди здесь, — сказал он, показывая Гордину место в первом ряду. — Отсюда ни шагу, пока не позовут.
— Передай ему от нас… — крикнул Сергею главврач, которого уже оттеснила публика, — что мы, мол, всей душой… Ну, сам знаешь!
Гордин огляделся. Из центра зала на него многозначительно смотрел Чуров. Он предостерегающе качал пальцем и демонстрировал свой коммуникатор, с которого включается разрядник.
Тем временем Шлыков завершал свою речь. Его советник уже перелистывал папку с программой встречи.
— И вот теперь я с удовольствием приглашаю на сцену жителей этого гостеприимного города, — раздался над рядами голос советника. — Поприветствовать нашего гостя хотят работники районной больницы — той самой, где родился Вячеслав Шлыков.
В зале захлопали в ладоши. Телохранитель энергичным жестом указал Гордину на сцену.
Тот взял поудобнее громоздкую картину и поднялся на сцену. Краем глаза он заметил, что у ее края уже занял позицию фотограф.
Шлыков, улыбаясь, поднялся навстречу Гордину. Сергей глянул в зал — великое множество лиц сливалось в неразборчивую массу. Но вот в этой массе проступила чья-то знакомая улыбка, потом еще одна, потом доброжелательный взгляд…
«Зря радуетесь, дурачки, — мелькнуло в голове. — Знали бы вы, зачем я здесь…»
Потом он увидел Чурова. Тот все так же демонстративно помахивал своим коммуникатором.
Пауза слишком затянулась. Телохранитель поглядывал на сцену с заметным беспокойством. Гордин протянул руку и ощутил пальцы Шлыкова. Оставалось немного — прикрыть глаза, сосредоточиться…
И вдруг он понял, что не может. Понял окончательно.
Рука опустилась…
— Э-э… возьмитесь за руки! — забеспокоился фотограф. — Я не успел снять!
Гордин продолжал смотреть в зал. Он видел лица жителей городка. Они улыбались, хлопали в ладоши, приветственно махали, что-то восклицали…
— Друзья, послушайте… — сказал вдруг Гордин.
И тут снова увидел Чурова. Тот укоризненно качал головой. И продолжал демонстрировать свой приборчик, словно это был некий пульт управления жизнью в этом небольшом, наполненном шумом голосов мире.
— У этого
Тишина наступила сразу, хотя улыбки еще висели на лицах. От Чурова шарахнулись люди — со своим приборчиком он и впрямь походил на террориста.
Затем, словно лавина, по рядам хлынула паника.
Зрители рвались к выходу, а навстречу им прорывались к Чурову редкие милиционеры. Одному это удалось быстро, и он даже выбил коммуникатор из руки полковника. Подоспели и остальные, раздались крики:
— На пол! Руки в стороны!
Впрочем, через несколько секунд Чурова отсекли от милиции его оперативники. У них были пистолеты, и они тут же оказались направлены на милиционеров. Те растерялись, не ожидая столь крутого поворота событий. Да и оружия у них не было — на этом настояла охрана почетного гостя.
Гордин увидел, что охранники поспешно уводят со сцены Шлыкова. Оставаться здесь больше было нельзя, и Сергей бросился за кулисы, к выходу в служебные помещения.
— Да хватит вам тут толочься! — крикнул Чуров своим людям. — Догоняйте говнюка! Я сам справлюсь!
Двое тут же бросились за Гординым на сцену.
Сергей выскочил в какой-то полутемный коридор, заваленный коробками и покореженными листами фанеры. За спиной на лестнице загрохотали шаги.
— Стоять! Буду стрелять!
Что-то загремело — преследователи зацепили старый хлам и запутались в нем. Гордин тем временем свернул за угол коридора и увидел служебный выход из клуба.
Едва перескочив порог, он вдруг буквально налетел на Даньку, едва не сбив его с ног.
— Дядька, ты чего! — обиженно проговорил тот, поднимая оброненное ружье.
— Уйди, Данька, гонятся за мной.
Гордин обогнул Даньку и бросился дальше, к выходу из внутреннего дворика. За спиной услышал какой-то невнятный шум и возню, но не обернулся.
Обоих бегущих оперативников встретил Данька, перегородив ружьем дверь и уперевшись изо всех сил.
— Нельзя! Запрещено! Документы! Проход закрыт! — бубнил он.
— Вали отсюда, придурок! — выпалил оперативник, тщетно пытаясь сдвинуть Даньку с места.
— Слышь, дебил, я тебе сейчас башку проломлю! — заорал второй. Но Данька стоял как скала.
Оперативник вдруг выхватил нож и наискосок резанул Даньке по лицу. Хлынула кровь, заливая глаза. Данька уронил ружье, схватился за лицо и упал на колени.
— Запрещено… Запрещено! Нельзя! Нельзя! — повторял он сквозь обиженный плач.
Гордин всего этого не видел. Выскочив из ворот клубного дворика, он понял, что заблудился, но не мог взять в толк, куда теперь бежать.
И тут с другой стороны улицы ему подмигнула фарами старая «Волга».
— Давай сюда! — крикнул из кабины Петька Захаров. — Скорее!