«Если», 2011 № 06
Шрифт:
Услышав это, Горман усмехнулся:
— Люди уже сотни лет забираются на Килиманджаро. А то и тысячи. Но никто и никогда не видел здесь таких существ. Так что, думаю, можете смело утверждать: здесь не его естественная среда обитания. На мой взгляд, главные вопросы звучат так: кто он такой и что он здесь делал?
— Это мы и надеемся выяснить, — сказал я.
Джим Донахью любовно похлопал рукой камеру:
— Кем бы он ни был, мы нашли его первыми, а я первым его сфотографировал!
— Вероятно, — согласился я.
— Что значит, вероятно? — переспросил он. — Это чертово существо пролежало
Что увидел правительственный чиновник
Чарлз Нджобо смотрел на тело. Он знал, что люди из этой экспедиции не были первыми, кто его обнаружил, потому что возле тела не нашлось никакого оружия. Он еще мог поверить, что за многие годы сгнила одежда существа, но только не оружие. Кто-то его забрал.
Почему он был настолько в этом уверен? Потому что принадлежал к племени занаке и потому что родился в Танзании. А до образования Танзании здесь жили просто племена — народ занаке эксплуатировали арабы, потом немцы и британцы, его завоевывали масаи, найди и полдюжины других племен. Затем они стали танзанийцами, и кенийцы доминировали над ними экономически. Потом произошло вторжение угандийцев Иди Амина, и могучие силы Европы все еще командуют здесь. Поэтому существо это, разумеется, было инопланетянином, явившимся, чтобы покорить его народ. Разве не для этого появлялись здесь все прочие?
Чарлз Нджобо был вторым слепцом.
Его звали Жонд Матока, и это был его континент. В смысле, континент, за который отвечал он. На прочих участках суши вели разведку другие члены его расы — нащупывали слабые места, наносили на карты населенные пункты, оценивали способность к обороне. Но Африка, как называли континент его обитатели, оставалась за ним.
Поначалу его смутило физическое разнообразие разумных существ, потому что на его планете, как и почти на всех, где он проводил разведку для военных, в случае незначительных вариаций — цвет кожи, количество конечностей, текстура кожи, что угодно, — одна раса становилась доминантной и уничтожала конкурентов. Для Матоки это был естественный порядок вещей. Однако здесь, хотя доминантной вариацией (или видом) был черный цвет кожи, имелись существа красные и коричневые, горстка желтых и один тип с кожей от розовой до смуглой, и все они жили на одном континенте.
Такой порядок вещей противоречил его опыту, и он решил, что следует узнать больше об этой расе, называющей себя людьми, и лишь потом посылать отчет на материнский корабль.
Он провел неделю в Египте, переходя из города в город лишь по ночам, закутанный в арабскую одежду и тюрбан. Как и любого туриста, его поразили пирамиды и развалины в Карнаке и Луксоре. Но как Матока ни старался, он не смог найти никаких признаков расы, которой требовались бы такие массивные двери или гигантские троны. Он добрался до Абу-Симбела, где увидел двадцатиметровые статуи Рамзеса II и почти такого же размера статуи Нефертари, и в конце концов пришел к заключению, что эта раса гигантов или вымерла, или покинула Землю, чтобы поселиться на другой планете (или завоевать ее). С учетом их размеров, для него была невероятна сама мысль, что гигантов победили относительно маленькие существа,
Вдоль Нила он проследовал до Уганды, потом отошел от реки и стал осматривать города, анализируя их оборонительные возможности. Кампала не представляла угрозы для сил вторжения, и он связался с материнским кораблем, спросив, куда ему следует направиться дальше. На орбите не знали названий городов или стран, но там могли разглядеть искусственные сооружения и измерить нейтринную активность, а на основе этой информации послать его в те города, которые, как им казалось, обладали наибольшими возможностями для отражения согласованной атаки.
Из Кампалы его направили на восток, через гору Элгон и мимо огромной рифтовой долины — в Найроби. Как и во всех обследованных городах, днем он отсиживался в укромном месте и вышел только после полуночи, когда почти весь город спал, а тех, кто не спал, можно было с уверенностью разделить на злоумышленников и полицейских.
Он отыскал дрыхнущего в переулке пьянчужку, избавил его от племенной одежды и напялил ее на себя. Он видел, что другие мужчины ходят в шляпах и тюрбанах, и тоже не отказался бы от головного убора, но пришлось обходиться тем, что удалось раздобыть.
Самым высоким зданием, возвышающимся над всеми прочими, был недавно завершенный конференц-центр «Кениятта», начатый в 1969 году и достроенный лишь в 1973-м. Он осмотрел его как можно тщательнее, не входя в здание, но не смог заметить каких-либо признаков датчиков, радаров или орудий — и все же он знал, что они должны быть. Для разумных существ война — естественное состояние, а это здание наверняка станет ценнейшей добычей для армии завоевателей.
Он настолько увлекся поисками замаскированных оборонительных устройств и вооружения в этом здании, что не заметил двух людей в форме, вышедших из бара отеля «Нью-Стенли» всего в квартале от того места, где он затаился в темноте.
— А это еще что за чертовщина? — спросил один из них.
Матока обернулся, увидел их и застыл.
— Господи! — воскликнул второй. — Надеюсь, это все-таки человек, просто слишком много выпил.
— Это не человек!
— Я боялся, что ты это скажешь.
— Доставай пушку и давай выясним, что это такое, — сказал первый, вытягивая пистолет из кобуры.
Не дождавшись выстрела, Матока понял: они достали оружие, чтобы его запугать или для самозащиты. Он знал, что может убить обоих быстрее, чем они выстрелят, но сознавал также, что тогда туземцы поймут — против них действует раса, обладающая более совершенными технологиями. Вряд ли они смогут что-либо противопоставить его оружию, но Матока не собирался пускать его в ход против двух пьяных людей, рискуя ошибиться в своих предположениях.
Он метнулся за ближайшее здание. Полицейские бросились в погоню. Он слышал, как они его нагоняют, огляделся в поисках двери, но не увидел ни одной, явно не запертой, — а он не мог рисковать и дергать двери в поисках открытой, — и тогда в последний момент нырнул в огромный металлический мусорный бак. Наверное, он принадлежал ресторану, потому что был наполнен кое-как завязанными пластиковыми мешками с остатками человеческой еды. Воняло там тошнотворно, но он замер, услышав, как полицейские подбежали, остановились и затеяли разговор.