Если, 2011 № 05
Шрифт:
Вечером в баре с подругой Дженни предъявила ей сумочку.
— Боже мой, Дженни, какая красота. Откуда она у тебя?
— Подарок Джека. А вот и еще один. — Дженни достала золотой хронометр.
— Однако… легальны ли эти предметы?
— Откровенно Говоря, не уверена. Скорее всего, нет. Сейчас таких не делают, в этом можно не сомневаться. Под запретом даже сырье. Но зато как они красивы, правда?
— Великолепны. А по какому поводу?
— В порядке раскаяния. За какую-то милую крошку из Униплекса, с которой он крутил. Наверняка ты о ней слышала?
— Я?.. Так, поговаривали разное. Не знала, что и
— Ну, теперь знаешь.
— И это его наказание?
— Это его наказание.
— Ничего себе. А где он теперь?
— Занят какими-то исследованиями.
— А когда вернется?
Дженни сделала долгий глоток белого вина и не сразу ответила:
— Честное слово, не знаю.
А потом посмотрела на сумочку, сделанную сотни лет назад умелыми руками, и принялась вновь и вновь водить пальцами по стежкам. Прошлое по-прежнему могло удивить настоящее своим богатством.
Перевел с английского Юрий СОКОЛОВ
Рассказ впервые опубликован в журнале «Asimov's SF» в 2010 году.
Елена Долгова
Шестой лишний
Сначала раздался глубокий низкий звук — такой, что дрогнула земля, слегка покачнулись стены. После этого в ночном небе появилось багровое зарево, оно залило сиянием горизонт и погасило слабый свет двух геонийских лун. Мик Северин хорошо разглядел этот несвоевременный рассвет из окна своей комнаты на окраине Ахаратауна.
Хозяин квартиры, хмурый парень с покалеченной рукой, сидя в углу и орудуя одним лишь мизинцем, возился с настройкой рации.
— В эфире помехи. Давай беги отсюда, ботаник, кончились твои каникулы, — злорадно посоветовал он. — Огонь-то как раз с северо-западной стороны. Точно такое же сияние я видел новобранцем, когда мутанты из их поганой мутантской конфедерации оттяпали у нас половину округа. Я не я, если не начинается новая драка.
Хозяин нервничал, а поэтому много говорил. Зарево продолжало расти и уже занимало половину неба.
— Сестренка, вставай!
Северин колотил в дверь соседней комнаты, пока Нина не появилась на пороге. Ее темные волосы растрепались, но взгляд оставался ясным — в нем странным образом не отражалось удивление.
— Ты это видела? Слышала?
— Да.
— Тогда одевайся — и уезжаем. Черт! Надо было сделать это еще неделю назад.
Тревога уже возникла, но еще не превратилась в панику. В соседнем дворе люди заводили мотор, там же нескладно лаяли собаки. Незнакомый старик, мучимый бессонницей, вышел под звезды, он так и стоял возле ворот и неспешно докуривал сигару, а затем швырнул остаток в кусты.
— Давайте мы вас подвезем, — позвал его Северин.
— Спасибо, сынок, лучше я останусь на месте. Привык, а в моем возрасте трудно менять привычки.
Снова низко, на грани слышимости прогудело, тренькнули стекла, гирлянда нарядных лампочек на чахлых деревьях у ворот мигнула и погасла. Ребенок, невидимый в ночи, безутешно плакал на одной протяжной ноте. «Успокойся,
— Ночь что надо, — хмыкнул кто-то, но за напускной иронией прятался страх.
— Горит «Можжевельник».
— Военная база, что ли?
— Она самая. Странно, я не чувствую техники в небе.
Этот самый, второй, говоривший в темноте, оказался сенсом — Мик ощутил характерное покалывание в душе, признак неаккуратной и грубой работы мутанта.
— Нина!
— Тихо, не кричи, пожалуйста, ты мне мешаешь…
— «Видишь» что-нибудь?
— Только ближайшее будущее. Скоро тут начнется такая паника, что мало не покажется.
— Давай в машину.
Тьма во дворе пахла полынью. Спаниель Лотер, мотая хвостом, запрыгнул на заднее сиденье. Машин стало побольше, Северин затормозил, чтобы не столкнуться с мотоциклистом, тот обратил к джипу лицо в закрытом шлеме и, невероятно похожий на огромное насекомое, сложил руку в оскорбительном жесте, а потом исчез.
— Трусы! Подонки! Убивать! Убивать! — кричал немолодой, но еще крепкий коренастый мужчина, он выскочил на дорогу, размахивая охотничьим ружьем.
Ночь мешала разглядеть мимику, но жестикуляцией человек очень походил на сумасшедшего. Патруль, появившийся внезапно, уже спешил к паникеру: тот нажал на спусковой крючок. Один солдат пошатнулся, двое других пустили в ход излучатели — Мик видел, как загорелась куртка на груди расстрелянного. Невероятно, но прошитый лучом человек все еще был жив. Он даже не упал, а только дернулся, напоминая куклу, сорвавшуюся с нитки. И снова придавил спусковой крючок, крупная дробь хлестнула по корпусу джипа, Нина слабо охнула и прикоснулась к мочке уха — ее блестящая сережка, срезанная у основания, покатилась под ноги Северину. Колесо моментально сдулось, кабина накренилась.
— Вляпались, — в бешенстве сказал Мик.
— Поставь запаску. Спокойно, до вторжения еще несколько часов, ты справишься…
Улица уже наполнилась людьми. Если бы не атмосфера страха, толпа смахивала бы на праздничную. «Конец недели. Приоделись получше…» Две машины, задев друг друга бортами, намертво перегородили середину дороги. Объезжающие их медленно рулили вдоль обочин. Толпа качнулась, зажатая между машинами и отрядом сил обороны. Мертвый паникер все еще лежал на спине, рассматривал пустыми глазами окрашенное пожаром небо. Кусок черепицы пролетел в воздухе и задел каску солдата. Девушка в малиновом платье — певица из соседнего ресторана — мелькнула ярким пятном, ее раскрытые бледные ладони на секунду прижались к стеклу.
— Ради бога, пожалуйста, возьмите меня с собой.
— Залезайте.
Девушка, впрочем, не села, а отшатнулась, указывая на Нину острым серебристым ноготком.
— С ней не поеду. Она тоже мутантка…
— С чего вы взяли?
— У меня от таких болит голова. С кем угодно, только не с этой стервой.
Сверкнув малиновым платьем, певица исчезла за углом. Нина молчала, будто прислушивалась к чему-то таинственному и скрытому от других.
— Не огорчайся, — медленно сказала она наконец. — Девчонка самая обычная, просто сейчас в истерике. Меняй наконец это чертово колесо…