Если, 2011 № 05

Уолл Алан

Альторен вспотел.

— Она сказала: чтобы не повредить крылья.

Секунд пять Мэнни стоял с открытым ртом. Феримонд еще дольше, и определение «изумрудно-зеленый» при описании его лица было бы здесь совершенно подходящим.

— Ее… крылья? — спросил Мэнни.

— Да, — произнес Альторен и закрыл глаза.

— А вы… э-э… видели эти крылья?

— Видел.

— Как они выглядели?

— Белые. Из перьев. Около трех футов длиной.

— Гм. — Мэнни посмотрел на Эльзу, которая ответила ему таким же долгим взглядом и пожала плечами. — Может, эти

крылья были частью костюма?

— Нет, сэр. Она ими хлопала.

— Хлопала. Но она не летала, не так ли?

— Нет, она сказала, что пока еще не научилась.

Зрители и даже несколько присяжных разразились громовым хохотом. Судья Рэкхем застучала молотком, призывая к порядку. Мэнни перетасовал свои бумаги на столе:

— Ваша честь, я не могу продолжать. У меня больше нет вопросов, — сказал он и опустился на место.

Судья Рэкхем повернулась к Феримонду:

— Вы будете проводить повторный опрос?

Феримонд согнал с лица изумление, заставил себя встать и с трудом выдавил:

— Госпожа судья, я бы попросил краткий перерыв перед какими бы то ни было повторными свидетельствами.

Лицо Рэкхем говорило: «Кто бы сомневался!».

— Хорошо, у вас есть двадцать минут. Мистер Альторен, во время перерыва вы остаетесь под присягой.

Разгневанный Феримонд жестом велел Альторену следовать за ним, и оба покинули зал заседаний. Присяжные один за другим вышли в совещательную комнату, кто в недоумении, кто с улыбкой. Мэнни немелодично свистел, просматривая справочник, который притащил с собой на это представление. Эльза возвела очи горе. Тина Бельтран, как и многие, смущенная, растерянная и сбитая с толку показаниями Альторена, наклонилась к Мэнни и прошептала:

— Что тут такое произошло?

— Тише, — сказал Мэнни, вытащил часы и положил их на стол. — Увидим.

Ровно двадцать минут спустя Феримонд и Альторен вернулись в зал. Адвокат выглядел расстроенным, перед тем как сесть он пристально посмотрел на Мэнни.

Когда вернулись присяжные, Рэкхем спросила:

— Повторный опрос, мистер Феримонд?

Феримонд встал и произнес сквозь стиснутые зубы:

— Нет, госпожа судья, мы закончили.

— Очень хорошо. Мистер Суарес, вы можете вызвать своего первого свидетеля.

На этот раз Мэнни поднялся гораздо легче:

— По правде говоря, ваша честь, мы бы хотели отказаться от изложения версии защиты и сразу перейти к заключительному слову.

Рэкхем выглядела встревоженной, присяжные — озадаченными, Феримонд — испуганным.

— Мистер Суарес, — сказала судья, — вы вообще не собираетесь предоставлять никаких доказательств?

— Нет, ваша честь. Поскольку бремя доказывания вины полностью лежит на истце, то отсутствие достаточного количества фактов с его стороны является основанием для присяжных голосовать в нашу пользу. Поскольку я не уверен, что истец доказал свою версию, я не вижу причин утомлять вас ее опровержением.

— Значит, вы ходатайствуете о вынесении вердикта?

— Нет, ваша честь, но спасибо за вопрос. Я просто хотел бы обратиться к присяжным.

Рэкхем

побарабанила пальцами по столу:

— Если позже вы передумаете, мистер Суарес, я не дам вам возможности для выступления.

— Это понятно, ваша честь.

— Полагаю, вам требуется некоторая отсрочка для подготовки заключительного слова? — Она взглянула на своего секретаря, который уже листал календарь.

— Нет, госпожа судья, у нас было полдня, и я готов.

Рэкхем сверилась с лежавшими перед ней бумагами:

— Гм. Не думаю, что мы уже провели напутствие присяжным…

— По правде говоря, ваша честь, мы прочли предложенное стороной истца напутствие, и потому голосуем за то, чтобы его и оставить. Оно вполне подходящее. Я готов произнести заключительную речь.

Судья кивнула. Возможно, подумал Мэнни, она перебирает в уме список текущих слушаний.

Феримонд поспешно заговорил, брызжа слюной:

— Ваша честь, это же просто смешно! Мы не готовы к заключительному слову. Мы полагали, что защита выставит свою версию!

— Это их право, советник.

— Но наша заключительная речь еще не подготовлена.

— Тогда вы можете взять отсрочку после речи мистера Суареса. — Губы Феримонда беззвучно шевелились. Рэкхем вздохнула: — Мистер Феримонд, пожалуйста, садитесь. Мистер Суарес, вы можете продолжать.

— Могу ли я обратиться к присяжным?

— Разрешаю.

Мэнни легко скользнул к скамье заседателей, качая головой:

— На протяжении тысячи лет присяжные играли роль решающего органа, определяющего достоверность свидетельских показаний. Каждый знает, что есть на свете великолепные лжецы, и ни один человек в мире не является совершенным знатоком человеческой натуры. Мы верим, что двенадцать граждан, пользуясь своим разумом и работая вместе, смогут отделить ложь от правды.

Теперь же несколько толковых инженеров создали нанобот, который, по их словам, может заменить вас в этом важном деле. Они заявляют, что свидетель, подвергшийся процедуре полной правды, не забывает, не лжет и каждое его слово — истина. Они заставляют бездушные механизмы указывать вам, чему верить.

Но это не тот порядок, по которому работает наша система. Именно вы, присяжные, по-прежнему определяете, говорит ли свидетель правду. Ни я, ни мистер Феримонд, ни даже судья не могут вам приказывать. Тем более кучка наноботов. Даже те, кто безоговорочно верит в процедуру полной правды, допускают возможность сбоя. Уверен, что здравый смысл подскажет вам наличие ошибки.

Возможно, у меня действительно зеленая кожа и шевелящиеся красные антенки, по крайней мере были в январе. Возможно, миссис Моралес, замужняя женщина, мать двоих детей, действительно приходила в дом мистера Альторена, оголив грудь и хлопая белыми ангельскими крылышками. Если вы этому верите, тогда вы также должны поверить другим показаниям мистера Альторена и признать Тину Бельтран виновной в преступной деятельности, в которой ее обвиняют. В ином случае вы поймете, что мистер Феримонд и «Всемирный холдинг» не в состоянии доказать свою версию.