Если, 2011 № 05

Уолл Алан

Пока Северин возился с колесом, поток машин уже поредел, двое мужчин в потрепанных куртках остановились неподалеку, погано посмеиваясь, потом приблизились. Мик знал, что не справится с двумя противниками, и это бессилие унижало его. Все переменилось внезапно. Один из противников с коротким всхлипом бросился в сторону. Второй осторожно попятился, вильнул и тоже убрался в потемки, и только тогда Мик разжал стиснутые кулаки.

— Что ты сделала с ними, Нина?

— Я показала им другого человека вместо тебя.

— Кого?

— Неважно. Страшного. Каждый из них увидел

свое.

Спаниель скулил на заднем сиденье, и это была их последняя ночь в Ахаратауне.

…Утро они встретили в степи — двое затерявшихся людей и собака. Как только взошло солнце, жара начала усиливаться, и к полудню палило, будто в раскаленной жаровне. Сестра Северина устроилась на заднем сиденье. Пес прижался к ее ногам. В приоткрытое окно машины несло топливом, пылью и смятой полынью.

— А эти мутанты, они… могут то же самое, что и ты, сестричка?

— Нет, они гораздо круче.

— А на кого похожи?

— Вот придут, тогда увидишь, — сумрачно пообещала Нина. — Вообще-то, вроде людей, и до войны к ним можно было съездить туристом.

— Да ну… я передумал, даже смотреть не хочу. Кстати, ты заметила? Стрельбы почти не слышно.

— Им стрельба не особо-то и нужна, так справляются. Вода у тебя осталась? Дай сюда.

Она сделала глоток из фляги и завинтила крышку. Мик вышел размять ноги. Горелый остов чужого джипа торчал в отдалении. Мертвый хозяин, должно быть, находился внутри. Под ботинками нехорошо похрустывало, и землю усеивали кости неизвестно почему погибших зверьков. У Нины неестественно горели щеки, этот румянец казался симптомом подступившей лихорадки. Она снова уснула на заднем сиденье и спала долго, но беспокойно, не откликалась на зов и не приходила в себя. Северин не мог и не умел помочь ей, он гнал джип на юго-запад и провел в сильной тревоге несколько часов.

— Ты зря струсил. Это был просто транс, — хмуро и твердо, уже очнувшись, сказала ему сестра. — Ничего со мной не будет, по крайней мере сейчас. Я уже говорила, что давно, еще дома, видела будущее. Пророчество безошибочно. Меня убьют когда-нибудь в полнолуние.

Обе геонийских луны в эти дни были ущербными, и Мик слегка успокоился — это мелкое обстоятельство давало отсрочку, может быть, даже на годы. База «Можжевельник» продолжала догорать, пачкая черным дымом горизонт. Две штурмовые машины незнакомого, странного силуэта беззвучно пролетели над степью, и в этот миг Северин до конца понял, что такое ненависть. Он не кричал и не грозил, просто стоял и смотрел в небо, а пальцы его искали несуществующий спусковой крючок до тех пор, пока Нина (очень осторожно) не взяла брата за руку.

— Не смотри им вслед, пожалуйста… а то пилоты почувствуют это и вернутся.

— Не вернутся, нас не видно. Джип и здешняя земля почти одинакового цвета.

Вражеские летуны и впрямь больше не показывались, однако оба они, Мик и Нина, уже осознали последствия поспешного бегства. Продуктов оставалось на два дня, бензина не хватило бы и до границы округа, уником не работал. Степь пустовала, должно быть, и война, и основной поток беженцев из Ахаратауна прошли стороной. Недостижимая столица находилась далеко

на юге, там был настоящий дом Северина, но этот дом уже мог превратиться в развалины.

— Вот так и кончается Армагеддон. Разгромом.

— Забавно. Прежней жизни больше нет, и мы оказались в тылу врага. Как тебе это?

— Никак. Вообще-то, не внушает оптимизма.

— Куда теперь?

— Можно к восточному побережью, но если не отыщем, где заправиться, то машину придется бросить.

Джип продолжал тащиться по степи, изредка объезжая курганы и сломанные менгиры. Глушь и безлюдье лишь усиливали тоску, вдобавок потерялся спаниель. Он исчез во время дневки, забежав за груду валунов, пару раз издали доносился тоскливый вой, но оставалось неясным, пес это выл или дикий зверь. Поиски ничего не дали, и Нина больше не чувствовала присутствия собаки.

— Тут очень странно, — ближе к вечеру сказала Мику сестра, хотя трава, земля и серые разрозненные камни в небольшой впадине выглядели совсем обыкновенными. — Похоже на природную аномалию.

— Что ты о них знаешь?

— Ну, немногое — то, что рассказывал отец. В таких местах могут отказывать техника и оружие, иногда меняются физика и даже логика событий. Кстати, мои способности сильно ослабли, я почти не чувствую ни людей, ни зверей.

— А будущее до сих пор видишь?

— Чуть-чуть.

— Тут опасно?

— Да.

— Солдаты могут появиться?

— Нет.

— Хотя бы это радует. В темноте я далеко не уеду, и ночевать придется здесь.

Мик прикинул, нет ли под слоем почвы карстового провала, а потом отогнал джип в самую низину, чтобы он не маячил на фоне тусклого заката. Под конец спуска почему-то заглох мотор. Смеркалось быстро, как это бывает в южных широтах.

— Ладно, завтра разберемся, сейчас важнее отдохнуть, место неплохое, по крайней мере мы тут не на виду.

Следующее утро выдалось хорошим. Ночью пролился дождь, который прогнал жару. К удивлению пробудившегося Мика, возле джипа крутилась троица незнакомых оборванцев. Тот, кто стоял поближе — худой тип лет тридцати пяти, вежливо и как ни в чем не бывало постучал тонким, но заскорузлым пальцем в стекло.

— Подъем.

Чужаки не казались агрессивными либо испуганными. Их социальная принадлежность уже слегка затушевалась осевшей на лицах и одежде грязью, но не до конца. Худощавый походил на менеджера средней руки, при нем сохранился галстук — теперь, свернутый улиткой, он расположился в кармане хозяина.

— Доброе утро, вы беженцы из Ахаратауна? — вежливо поинтересовался человек.

— Да.

— Мы, собственно, тоже, но снялись оттуда еще две недели назад.

— А почему задержались здесь?

— Мотор заглох. Новости есть?

— Наши разбиты, «Можжевельник» сгорел, все, кто успел, отступили на юг.

— Да, трудные времена. Все сбежали, а вы, получается, не успели.

— Не повезло.

— Что ж, невезение дело преходящее. Вылезайте лучше и присоединяйтесь к компании. Завтрак на пятерых ждет. Любите жареных кроликов? У нас целых четыре кролика, всем хватит. Я Лори.