«Если», 2011 № 04
Шрифт:
— Только тронь меня, урод!
— Папе пожалуетесь? — Калеб зевнул. — Не волнуйтесь, барышня, не трону. Папа не велел.
Элька пожала плечами и прошла мимо него в спальню.
— Не закрывайте дверь, барышня, — бросил Калеб вслед.
Герцог вернулся утром (Элька видела, как подъехал экипаж), но ее больше никто не вызывал, и ни о каких тюленях разговора больше не было.
Элька какое-то время потыкала в клавиши печатной машины, но клавиши западали, Калеб сломал ее, когда сбрасывал
Мама писала про разные дела, про пани Эльжбету, про почтмейстера, про здоровье деда, про то, что Аника уехал в столицу одним из первых регулярных пароходов, и Элька не могла понять, что здесь не то. Ну вот, правда, она обычно любила рассказывать про какую-нибудь новую фильму, а в письмах про это ничего не было. И она так радовалась Элькиным письмам. Свои письма Элька запечатывала и отдавала компаньонке, а та отправляла через секретарей герцога… или говорила, что отправляет?
Незнакомый человек прикатил столик с едой, и Калеб взял себе отдельный поднос и сел в углу комнаты. Наверное, боялся, что у нее еще осталось снотворное.
Элька подумала, забралась с ногами в кресло и уставилась в окно.
— Что, аппетита нет, барышня?
— Калеб, — сказала Элька задумчиво, — а ведь если со мной что-нибудь случится, с тебя спросят.
— Я здесь и сижу для того, чтобы с вами ничего не случилось, — ответил Калеб.
— Я хочу видеть герцога.
— Его светлость занят, — сказал Калеб устало.
— Если он и правда мой отец, почему он не хочет меня навестить? Почему держит под замком? Передай ему, что я хочу с ним поговорить. Как дочь с отцом.
Калеб пожал плечами, но отставил поднос и вышел из комнаты. Элька слышала, как он тихо разговаривает с кем-то за дверью.
Герцог пришел, когда тени в саду передвинулись. Вид у него был усталый, красные прожилки в белках глаз обозначились ярче.
— Да, Эля? — Он сел в кресло и сгорбился. — Только быстрее, я всю ночь не спал.
— Пускай этот уйдет, — сказала Элька.
Герцог пожал плечами, но махнул ладонью Калебу, чтобы тот вышел.
— Ну вот. Что дальше?
— Что случилось в порту, сударь?
— Взорвался корабль тюленьих послов, — ответил герцог. — По давнему уложению им не разрешается селиться на земле, и они ночуют на своем корабле.
— Как… взорвался? Почему?
Герцог опять пожал плечами.
— Тюленей не любят. Кто-то из разорившихся рыбных промышленников… капитанов списанных судов… кто-то, у кого они отняли заработок… порт охраняется, но кто-то ухитрился пронести взрывное устройство.
— Они погибли? — шепотом спросила Элька. Она вспомнила седого тюленя, его мягкую улыбку и твердый взгляд
Герцог молча кивнул.
— И… что теперь будет? Война?
— Рано или поздно она все равно началась бы, — сказал герцог, скорее, сам себе, — правда, лучше бы позже. Еще лет пять, и мы спустили бы со стапелей первый подводный бронированный корабль. Тогда бы… Может, они потому и торопились, что как-то пронюхали…
— У них есть шпионы, — неожиданно для себя сказала Элька.
— У всех шпионы.
— А если бы вы согласились… ну, отдать меня?
— Это ничего бы не изменило. Рано или поздно все равно произошло бы столкновение интересов.
— Он сказал, что договор принес бы нам мир и процветание.
— Он врал или обманывался. Постой. Кто? С кем ты разговаривала, Эля?
Эля замолчала, уставившись в пол. Ковер был украшен повторяющимися узорами, и это почему-то раздражало.
Потом, не поднимая глаз, сказала:
— Я хочу видеть маму.
— Я не могу отпустить тебя, ты же знаешь, — сказал герцог.
— Тогда пусть приедет сюда.
Герцог на миг заколебался. Потом сказал:
— Тебе здесь одиноко. Это естественно. Сейчас я очень занят. Ближе к осени я смогу уделять тебе больше внимания.
— Я хочу видеть маму, — повторила Элька.
— Эля, сейчас это невозможно. Может быть, после.
— Когда — после?
— Эля, ты аристократка. Аристократы подчиняются не своим желаниям, а необходимости.
А Элька всегда думала, что наоборот.
— Почему меня держат взаперти?
— Потому что я не знаю намерений тюленей или террористов. Не хочу, чтобы тебя использовали. Кто с тобой разговаривал, Эля?
Элька продолжала молчать, уставившись в пол.
— Ладно, — сказал господин герцог, — это уже не важно.
Он кряхтя встал из кресла, помассировал поясницу и вышел, пропустив в дверь деловитого Калеба.
— Поговорили? — спросил Калеб, запер дверь изнутри и спрятал ключ в карман.
За несколько дней заключения Элька так привыкла к Калебу, что однажды вышла к завтраку в ночных панталонах и не заметила этого. Потом, правда, спохватилась. Аристократка не должна распускаться, особенно перед теми, кто ниже по рождению. Она попросила Калеба заменить сломанную печатную машину; он сказал, что попросит у господина герцога, но машину так и не заменили, она стояла в углу и покрывалась пылью. Тогда Элька попросила поставить дальновизор — если бы она видела то, что видит в своей буфетной мамка, ей было бы не так одиноко. Они как бы смотрели дальновизор вместе. Герцог обещал: они увидятся с мамой. Тюлень, наверное, ошибся.