«Если», 2009 № 08
Шрифт:
А еще он был, что называется, выпивши.
С утра.
В кабинете царил мрак. Солнце без особого успеха тыкалось в задернутые шторы. Тени, силуэты, звяканье бутылки о рюмку. Мне профессор не предложил.
— Ну?
Разнообразием он не баловал.
— Угостите акулу пера?
— Легко.
Бутылка звякнула во второй раз. Нет, не жадность, понял я. Гордыня? Брезгует мелким репортеришкой? Вряд ли. Это у меня сегодня гордыня. Два гордеца сцепились бы еще на пороге. Хотя моя нынешняя гордыня…
Я задрал нос. Вышло не очень.
— Это лечится? — спросил я напрямик.
— Нет.
— Совсем?
— Абсолютно.
Я сделал глоток.
— Бренди?
— Арцах. Армянская водка.
— Чем пахнет?
— Кизилом.
— Женщины такое любят.
— Такое люблю я, молодой человек.
И не похоть. Была бы похоть, среагировал бы на женщин. Или на меня, если гомик. Лень? Ишь какой живчик… И не гнев. Гнев я бы опознал сразу.
— Что теперь, Марк Эдуардович?
— Черт его знает. Приспособимся. Мы ж тараканы.
— В каком смысле?
— На нас дуста не изобрели.
— Думаете, пандемия?
— Я не думаю, молодой человек. Я знаю.
— Эмокарты? Недельные циклы?
Профессор был краток:
— Плюнуть и растереть.
Вешайте меня, жгите огнем, лишайте премии, но лишь сейчас я сообразил, что за темный ангел встал на пороге. Это как же? Это что же? Значит, проснулся я во вторник, а гнева-то нет? Дал жене подзатыльник и оправдаться нечем? Оторвался на Люське, а смягчающие обстоятельства — хрен с маслом? Что я скажу нищему в воскресенье, пройдя мимо? Мама родная — шпроты… Съел и мучайся, да?
— Спасите, — шепнул я профессору. — Вы же специалист…
Горло свело, шепот сорвался.
— Работаем, молодой человек. На базе старого штамма вируса. Есть положительные результаты. В принципе, повторно заразиться «Грешником» — реально.
Хотите — верьте, хотите — нет, но я готов был руки ему целовать. При всей моей понедельничной гордыне. Жаль, на профессора сей порыв впечатления не произвел.
Он размышлял вслух.
— Реально, да. Но пики циклов «Грешника-2» существенно выше. Придется вводить новую процентовку. Откалибруем за милую душу…
— Насколько выше?
— Раза в два. Что у вас с утра? Гордыня? Вот и прикиньте уровень.
Я прикинул. И содрогнулся.
— А если снова? Если опять циклы полетят к чертям?
— Разработаем «Грешник-3». Понадобится — и четвертый сделаем, и пятый. С такими пиками, что закачаешься. Наука, молодой человек, может все. Исследуешь, внедряешь, смотришь — все. Меняй белый халат на белые тапочки.
Его юмор мне не понравился.
— Скажите, профессор… Что у вас сегодня? По эмокарте?
— Вам для интервью?
— Нет, просто так. Я вот наблюдаю за вами и никак в толк не возьму… Ни одного ярко выраженного.
— Чего — ни одного?
— Ну, смертного. Греха. Порока. Разве что бытовое пьянство.
Звякнула бутылка.
— Нет грехов? Пороков? Это не беда, молодой человек. Добродетелей нет — вот это уже полный грипп…
— А что, и такое возможно?
— Для науки? Для науки, скажу я вам…
Весь дрожа, я ждал ответа.
ВИДЕОДРОМ
ХИТ
Парадоксы времени — штука интересная. На них строились три серии «Терминатора», а вот четвертая сама оказалась их игрушкой. Начать с того, что «Терминатор: Да придет спаситель» в каждую секунду своего экранного времени является одновременно и сиквелом, и приквелом других частей. Или что это первый в истории фильм со Шварценеггером, но без Арнольда: раньше такие фокусы проделывали только с уже умершими актерами.
Другой парадокс связан с пространством, а не со временем. А конкретно — с пространством бывшего СССР. Здесь к «Терминатору» нелегко относиться, как к обыкновенному фильму. Во-первых, для многих этот «Киборг-убийца» (так перевел его знаменитый Володарский) стал вообще одним из первых увиденных образцов голливудской кинофантастики. А во-вторых, киборг действительно словно прилетел в подвальные видеосалоны из будущего. В этом будущем развалилась огромная и казавшаяся нерушимой страна, зато американский масскульт полыхал костром в каждом телевизоре, а голливудские блокбастеры громыхали в каждом кинозале. «Capitalizm!» — с ноткой презрения сказал по-русски Арнольд совсем в другом фильме.
В те же самые видеосалоны он прилетел и в девяносто первом, уже после первых танков в Москве. Подростки, смотревшие во все глаза на метаморфозы нового «жидкого» Терминатора, и не подозревали, что в некотором роде Судный День уже прошел и двуполярный мир начал рушиться. Куда сильнее мысли Камерона о будущем, которое отнюдь не «ясней залога», как в эпиграфе к «Улитке на склоне», зрителей волновало другое: а что покажут в третьей серии? Шутники острили, что жидкого Арнольда и газообразного киборга-убийцу.
Что же показали спустя более десяти лет уже не в видеосалонах, а современных мультиплексах с системой «dolby surround», которые принес «capitalizm»? Вместо торжества победы над очередным продвинутым киборгом и традиционной легкой горечи расставания с Арнольдом зритель получил ядерный апокалипсис. Неожиданно — да, но только как-то все не то… Тем более фальшиво смотрелся этот псевдотрагический финал на фоне опереточной легкости всего фильма — начиная с голого Т-800 в стриптиз-клубе и заканчивая рукопашными схватками здоровяка Шварценеггера с внешне хрупкой девушкой-терминатором. В общем, поклонникам во всем мире было за что невзлюбить третью часть. У отечественного же зрителя был свой особенный счет. «Терминатор 3: Восстание машин» оказался самым обыкновенным фильмом со стрельбой…