«Если», 2009 № 08
Шрифт:
Главное — не отвечать.
— Ты бы без меня в грязи утонул… с голоду бы опух…
На балконе скулит Чероки.
— Тля ты бездельная… тряпка…
Ничего. Дождешься ты вторника. Будет тебе тряпка.
А сейчас — лень.
— Если б не ты, я уже кандидатскую… докторскую… меня Эдик сватал…
Это что-то новое. Обычно Лидку сватал Вахтанг.
— Эдик мне до сих пор звонит. Уговаривает: брось ты своего кретина…
He-а. Не подловишь. Молчу.
— Озолочу, говорит. Такую красавицу, умницу, чистый брильянт…
— Лидок, мне бы чайку. С бубликом.
— Чтобы я тебе, огрызку, чай заваривала?
— Ну, Лидок…
— Я? Тебе?! Я арабскому шейху и то не заварю…
— Твой чай — самый вкусный.
— Не подлизывайся!
— Самый крепкий… самый-самый… гениальный чай…
— Смотри, в последний раз…
Баю-баюшки-баю. Спи, Толясик, мать твою.
…Данте Алигьери в «Божественной комедии» помещает грехи на высший уровень (ближе к раю) и на низший (ближе к аду) в зависимости от их угрозы любви. В категорию отступничества от любви он зачислил гордыню, зависть и гнев. Лень он считал симптомом недостаточного проявления любви и отправил ее на промежуточный уровень; а грехи, отмеченные чрезмерным увлечением земными страстями (жадность, чревоугодие и похоть), поместил в высший уровень, подальше от ада и поближе к раю.
Надоело.
Дурак этот Данте. И Беатриче его дура.
Лень есть любовь. К себе.
Зря я поднял газету.
…группа французских рестораторов обратилась с петицией к Римскому Папе Бенедикту XVI. Они предложили понтифику упразднить чревоугодие как грех. По их мнению, чревоугодие — всего лишь простительная слабость. Вкусная еда в разумных количествах, считают французы, смягчает нравы и изгоняет уныние.
Здравая мысль.
Хорошо бы ее додумать.
Завтра.
…обозреватель газеты «Гардиан» пишет, что список смертных грехов сократился, учитывая самоустранение из этого списка жадности. «Жадность, — пишет он, — оправдана и переименована в стимул к работе (incentive). Вспомним девиз Гордона Гекко, антигероя фильма «Уолл Стрит»: «Жадность — это хорошо!». Зрители приветствовали этот девиз восторженными возгласами. Согласно такой философии, грешниками являются те, кто жалуется на жадность генералов большого бизнеса. Ведь недовольные обуреваемы другим грехом — завистью…»
— Пей чай, убожество!
— С бубликом?
— Я тебе когда-нибудь лгала? Хоть раз в жизни?
…профессор Кембриджского университета Саймон Блэкберн подверг сомнению правомерность нахождения в «черном списке» похоти. Сладострастие, считает профессор, нельзя осуждать, так как «восторженное желание сексуальной активности и сексуального наслаждения ради него самого — вовсе не грех, а жизнеутверждающая добродетель». Да, время от времени похоть может выходить из-под контроля. Поэтому «лишь то сладострастие добродетельно, которое взаимно и контролируемо». Свое мнение профессор выразил в рамках проекта, осуществляемого издательством Оксфордского университета «Oxford University Press», цель которого — позиционирование семи смертных грехов в современной жизни…
Размачиваю
А то его еще грызть…
…Ватикан обновил список «семи смертных грехов», приведя его в соответствие с требованиями современности. Новые смертные грехи были перечислены архиепископом Джанфранко Джиротти в ходе проходившего в Риме семинара для священников. Выступая перед участниками семинара, Римский Папа Бенедикт XVI выразил свою обеспокоенность тем, что люди «перестали понимать суть греха». На вечные страдания в аду теперь обречены наркоторговцы, бизнесмены, обладающие «богатством неприличных размеров», а также ученые, манипулирующие с генами человека.
В интервью ватиканской газете «L’Osservatore Romano» архиепископ Джиротти заявил, что самыми опасными областями — с точки зрения смертного греха — являются биоэтические науки и экология. Также архиепископ зачислил в «величайшие грехи нашей эпохи» аборты и педофилию.
Бывший преподаватель моральной теологии в папском университете, иезуит Джеральд О Холлинс, приветствовал изменение списка «смертных грехов». «Мне кажется, что современные священники не вполне отдают себе отчет в том, что касается зла в нынешнем мире, — говорит О Холлинс. — Они должны лучше представлять социальную составляющую греха и зла, а не думать о грехе лишь на уровне конкретного человека…»
Хоронили Шурку Литвина.
Я знал, что он долго болел. Даже знал чем. Все собирался зайти, навестить — и медлил, откладывал. Словно боялся заразиться. Вот, навестил.
На 13-м городском кладбище.
Густая компания провожающих топталась у ямы. Рыдала Шуркина мать. Ее успокаивали две дочери. Отца, строительного воротилы, не было — свалился с микроинфарктом. Пьяненький кузен хотел произнести речь. Очень хотел. Его урезонивали шепотом. Шурка лежал в гробу спокойный, деловитый. Казалось, он собрался на работу и только ждал, пока все уйдут поминать.
Отличный гроб. Двухкрышечный. Из азиатской вишни. Тонировка красная, глянец. Модель WASHINGTON Е-8-62 HR. Я специально подошел ближе, посмотрел на табличку. Такой гроб на хорошие бабки потянет. Тыщи три баксов. Надо было все-таки проведать Шурку при жизни. Венки, опять же. Гвоздика, роза, хризантема. Пятьсот баксов. Ирис, хризантема. Триста баксов. Дальше — искусственные. От тридцати до сорока.
Ленты вроде бы бесплатно дают. В нагрузку.
— Не подскажете, ленты дармовые?
— Какое там! — небритый дядька аж вскипел от зависти. — Пятнадцать долларов! Вы поняли? Пятнашка зеленью, и текст не более восьмидесяти символов. Жируют ритуальщики! Золотое дно…
Я быстренько посчитал в уме. 13-е кладбище — в центре города. Плюс поминки. Выходила очень привлекательная цифирка. Жаль, не моя. Мне на такие похороны пахать не напахать. Зароют в сосновом, за окружной. Сотни за три.
Эх, Шурка. Нет чтоб друзьям помочь. Взял и умер.
Земля тебе пухом.
— …сайт правительства, — шушукались сзади не по теме. — Зашел, гляжу…
— Что ты там забыл?
— Они ежегодно свои эмокарты публикуют. Согласно закону.
— Знаю. Вместе с декларациями о доходах.