«Если», 1998 № 04
Шрифт:
Бокур что-то неразборчиво пробормотал, а я с жалостью посмотрел на Морозова. Стиснув кулаки, высокий и широкоплечий уралец впился взглядом в далекое острие Большого Пальца, и в глазах его была ненависть. Такой ни перед чем не остановится… Надо все-таки взять аванс, мало ли что!
— Я знаю много историй о любви, — сказал Бокур. — Все они кончаются одинаково. Я знаю шесть способов исцеления от любви. Знаю камни и травы, возбуждающие любовь. Знаю запретные песни о способах любви. Но я не знаю, чего от меня хочет высокий человек со светлыми волосами.
— Учтивая
— Не было такой клятвы, — вскричал Бокур. — И женщины не было!
— Но в этом-то все и дело! — поднял указательный палец Морозов.
— Ух ты! — восхищенно сказал Бокур й дважды хлопнул в ладони.
— Вот это обман! Что я должен исполнить во имя несуществующей женщины и клятвы, которой не давал?
— Укажи путь к большому лону…
Я прислушивался, ничего не понимая, к этому безумному диалогу и краем глаза следил за четырьмя, что уже достигли края наблюдательной площадки в полумиле от нас. Чем-то они мне не нравились, а вот чем? На туристов не похожи. Если они паломники, то почему вместо длинных посохов несут короткие палки? Э-э, да это и не палки вроде?
Тут как раз и облака разошлись, и я увидел черные повязки на головах паломников. Фанатики!
Они вскинули «палки», а я успел дернуть Морозова за пояс и повалить на утоптанную землю, когда пули свистнули над нашими головами. Бокур равнодушно глянул в сторону стрелков, бегущих к нам, пригнулся и в несколько прыжков оказался у машины, укрылся за ее бортом.
Морозов поднял голову, но тут же опустил ее — пули прошили воздух. Живыми хотят взять, сообразил я. Мало радости!
Светловолосый гигант вдруг перевалил за невысокий парапет, и я, охнув, на миг закрыл глаза, ожидая услышать крик, а затем звук упавшего тела. Когда открыл, то увидел, что нападающие, заметив исчезновение Морозова, остановились и завертели головами.
Он висел над обрывом, вцепившись в еле заметный бортик парапета, и, перебирая руками, двигался в сторону машины. Потом его тело взметнулось над парапетом, а когда фанатики сообразили что к чему и открыли бешеную пальбу, он уже поднял дверь машины и вытаскивал свой «инвентарь».
Я никогда не видел действие дезинтегратора на людей. Фильмы не в счет, там персонажи красиво разлетаются кровавыми пузырями, успев выкрикнуть проклятие. Здесь у одного просто исчезли ноги, и он уполовинился прямо на бегу, двое рассыпались, не успев, наверное, понять, что происходит, а четвертый понял, резко остановился и даже попытался бежать, но в тот же миг я увидел, что головы у него уже нет и только тело движется, заваливаясь набок.
Мы летели над Западным материком на максимальной высоте. Отсюда земля казалась далекой, а облака близкими. Бокур прилип ноздрями к прозрачному пластику и смотрел вниз. Я вел машину. Морозов
— Как они вышли на нас? — спросил он.
Я понял, что он имеет в виду, и ткнул пальцем в красный квадратик с номером машины. Имея своего человека в диспетчерской службе, можно определить местоположение любой машины. А узнать номера машин, которыми владеет Мардук, проще простого даже для упертых фанатиков Движения.
— Маячок, — пояснил я. — Чтобы добраться до него и выломать, надо весь движок перебрать.
Он понимающе кивнул, закрыл глаза и откинул назад спинку кресла, слегка придавив Бокура.
Горючкой мы запаслись на стоянке туристических машин. Заправщик не хотел связываться с посторонними, но деньги Морозова быстро убедили его в том, что мы свои.
Летели мы уже часа три, а придется еще пять, а то и все шесть. Искомое место находилось в океане, по ту сторону Айкона, где-то в районе архипелага Йони. Не знаю, что они там собираются найти, но столько времени в полете — это работенка нелегкая. Пару раз мы опускались на землю, размять ноги. Я надеялся, что мы уже вышли из-под контроля диспетчерской службы. Связаться с нами никто не пробовал — и правильно делал, коммуникатор я отключил, еще когда мы уносили ноги из промзоны.
Время от времени я на всякий случай менял курс, так что автоходом почти и не пользовался. Не заснуть бы!
— Послушай, Кост, — я помотал головой, отгоняя дремоту, — а что, весь груз для Мардука был такой хитрый?
— Весь, — коротко ответил Морозов, искоса глянув на меня.
— Так ты по торговой части, значит…
— Нет, — оборвал он. — Я тебе говорил, это лишь повод оказаться на Айконе.
— А чем зарабатываешь?
Морозову явно не хотелось поддерживать разговор, но он видел, как я зеваю, чуть не вывихивая челюсть.
— Художественное оформление смерти.
Челюсть упала на подбородок.
— Это еще что? Чучела набиваешь?
— Я — эстетизатор руин. Между прочим, очень редкая и престижная профессия, — добавил он, заметив мой недоумевающий взгляд. — Многие миры платят большие деньги, чтобы придать своим руинам отблеск былого величия или нюанс древних тайн. Туристы от этого без ума.
— Да-а… — только и сказал я. — Хитрая работенка.
— Ну, кое-где хватает подпустить плюща на стены, убрать одни кирпичи, накидать другие, пару колонн, уходящих в пустое небо, каменное лицо с отбитым носом, внезапно открывающееся в зарослях, ступени, ведущие в никуда… Два месяца работы — десять тысяч кредитов.
— А-ап! — машина клюнула носом, но я тут же выправил ее.
Ничего себе работа! Если бы руки у меня не были заняты, надавал бы себе оплеух! Надо было запросить с него в три раза больше!
— И много миров эстетизировал?
— Не считал.
Некоторое время мы летели молча.
— Скажи, а дети у вас с ней были? — осторожно спросил я.
Он потемнел лицом.
— Она должна была стать матерью моего ребенка.
После этого отвернулся к окну и молчал до самого океана.