«Если», 1998 № 04
Шрифт:
Выслушав все, что я о них думаю, Морозов пожал плечами и велел не отставать. А когда он повел фонарем по сторонам, я чуть не заорал от страха — со всех сторон на нас скалили зубы жуткие чудовища с выпученными глазами. Они еще и рычали!
В следующий миг я сообразил, что это высеченные из камня огромные скульптуры. Когда сердце вернулось из горла на место, я перевел дыхание и, осмотревшись, негромко сказал Морозову:
— Кажется, здесь тоже поработал эстетизатор.
Он ничего не ответил, продолжая внимательно разглядывать фигуры.
— Ага, — наконец
— Боги и демоны порой являются в причудливых обличьях, — заметил Бокур.
— Это животные, — пояснил Морозов. — По преданиям, волки были когда-то завезены и на Урал, только они потом исчезли.
— С нами и богам-то не ужиться, куда уж тварям, — понимающе сказал Бокур.
Я прислушался к тихому мерному рычанию, идущему откуда-то из-за головы волка. Морозов заметил, что я припал ухом к камню, пытаясь разобраться, что это за шум.
— Подземная река, — сказал он.
Следующий проход обнаружился в пасти чудовища, имени которого Морозов не помнил. Треугольные уши торчали по краям круглой головы, а над хищно оскаленной пастью неведомый камнерез выдолбил расходящиеся бороздки, словно длинные усы, торчащие в разные стороны.
Мы прошли в соседнюю пещеру и чуть не ухнули куда-то вниз. Там вообще не было зала — проход лишь немного расширился, и в свете фонаря мы увидели высокие каменные ступени, тающие в световом пятне далеко внизу.
Морозов остановился, долго прислушивался, но ничего, кроме нашего дыхания, не услышал. Он направил луч фонаря на потолок, так, чтобы в рассеянном свете мы видели друг друга. Достал из кармана узкий конверт.
— Здесь мы расстанемся, — сказал он. — Возвращайтесь к выходу и ждите меня сутки. Если не вернусь, улетайте. Вот чек, — он протянул мне конверт, и я машинально взял его, — там вся оговоренная сумма плюс премиальные. Мудрейший Бокур, не смею оскорбить тебя подношением. Итак, назад вы найдете дорогу легко, просто идите до прохода вдоль стены, держась за нее рукой. Или подождите до утра…
Он замолчал и выжидательно посмотрел на нас. Я спрятал конверт поглубже, откашлялся, чтобы попрощаться как можно теплее, но Бокур опередил меня.
— Ничто так не согревает душу, как доброе слово и твой напиток. Я не знаю, что ждет тебя внизу — подарок демона или божественная западня. Одно знаю — там, внизу, отец и мать всех обманов, ибо что еще может находиться на противоположной стороне Большого Пальца? Одиночество — плохой попутчик, поэтому я пойду с тобой.
Вот чертова обезьяна! Разве можно после таких слов бросить их и уйти! Я представил себе, как сижу один во тьме у самогрейки, вглядываюсь в скачущие по стенам тени и прислушиваюсь к шорохам, вздрагивая от малейшего звука и не зная, то ли возвращаются Морозов с Бокуром, то ли Паучище, сожравшее их, вылезает, чтобы завершить ужин десертом.
— Ну так чего мы здесь стоим? — сказал я осипшим голосом. — Пошли!
И мы пошли…
На шестисот какой-то там ступеньке
А потом опять надолго замолчали. Я держался за ставшую гладкой стену и размышлял о том, что делает с человеком любовь. В моих глазах Морозов выглядел чуть ли не полубогом, готовым вступить в единоборство с неведомой силой, лишь бы освободить свою возлюбленную, встретиться с ней после долгих лет разлуки. Это будет великая схватка, и свидетели ее при любом исходе достойны быть спасенными, чтобы увековечить память героя… Обидно будет, если обитатели Айкона так и не узнают о столь знаменательном событии. Ах, какой славный туристический центр можно здесь устроить!
Я поймал себя на мысли, что уже прикидываю, сколько и на какую сумму следует выпустить акций, надо ли брать в дело родню Катарины или с лихвой хватит гонорара, который сейчас приятно похрустывает в моем кармане… Дело за пустяком: выбраться обратно живым, дойти до машины, не встретить на обратном пути фанатиков, не нарваться на людей Мардука… Мне бы до любого банка добраться, а там с деньгами я себе такую охрану обеспечу!
И тут ступени под ногами идущего впереди Морозова вдруг гулко загремели.
Мы остановились.
Камень закончился, началось железо. Металлические ступени с наваренными полосками тускло поблескивали в луче фонаря. Я сообразил, что это там, наверху, всегда сыро и жарко, а в сухом прохладном воздухе подземелья ничто не ржавеет. Но тут же настроение испортилось. Хоть я давно не верю в силы злые и добрые, но как-то проще с богами и демонами договориться, чем бороться с делом рук человеческих.
По краям ступенек появились поручни, идти стало удобно, но вскоре я обнаружил, что луч фонаря не скользит по стенам, а тает где-то далеко впереди. И отсветы были заметны не только по сторонам, но и внизу! Когда я понял, что лестница висит в большом помещении, а под ногами, кроме железных полосок, ничего нет, я судорожно вцепился в поручни и несколько секунд стоял, боясь шелохнуться. Потом осторожно двинулся за Морозовым и Бокуром.
Вскоре ступеньки закончились, и я с облегчением обнаружил, что стою на каменной тверди. Морозов водил лучом по сторонам, но помещение оказалось таким большим, что стен не было видно. Потом неподалеку возник отблеск — и фонарь высветил толстую металлическую колонну, уходящую вверх, а далеко за ней совсем слабо еще один отблеск… Наверно, ряды колонн подпирают своды и не дают им обрушиться.
— Куда теперь? — шепотом спросил я, и если бы из тьмы кто-то неведомый вдруг ответил, я бы не удивился.