Эскорт
Шрифт:
— Все, сеанс завершен! За дело.
Вопреки естеству, Учитель сделался как бы членом экипажа, а его работой было сдерживание эманации, распространяющейся от феномена в багажном ящике. Форт догадывался, что Кэн Мерфанд черпает силы там же, где и феномен, но высказываться не спешил — незачем дергать Эш, то и дело проверяющую, как идет переброс энергии с торнака 3. Не исключал он и того, что с опустевшего ТЗ облако и вихри переключатся на соседние емкости. Пока это случится, челнок уже отчалит от стыковочного узла и Учитель с феноменом останутся тэт-а-тэт.
Далан проворно и умело
Форт представлял, как эта вытянутая глыба разгорается пламенем торможения, с огромной скоростью пробивая плотный газовый покров. Слепящий шар болида с огненным хвостом на миг прорежет кроваво-черную мглу, освещая накаченные камни и скалы, изъеденные кипящим кислотным дождем и бешеными ветрами. Взрыв, сотрясающий твердь планеты до магматических недр; разломы коры, столбы вздымающейся лавы, многотонные осколки, разлетающиеся как песчинки. И все. Уставший от жизни корабль перестанет быть, а Учитель и его невероятный противник, им же пробужденный к жизни (если бытие неразумной силы можно считать жизнью), найдут вечное пристанище.
Далан скороговоркой называла данные, что возникали перед ней в ходе вычислений; Форт так же быстро повторял их, сличая со своим экраном и сбрасывая в память БЭМа. Путь обретал реальные черты, из намерения превращаясь в точно намеченный маршрут. Цель — Нортий. Конец пути. Эш подготовит челнок, без сомнений. Ей поручено по максимуму, детально сверить характеристики движков с нормативами.
Черная туча в хищных трещинах пылающих разрывов бушевала в стволе. Пять ходок туда и обратно?.. Далан не была уверена, что ста тридцати трех гранат на это хватит. Бугристые черные выпуклости шевелились уже в полусотне метров от щитов, и заслон из молний и смерчей не казался непреодолимым. Что будет, когда облако заполнит ствол? Удержит ли его противолучевая переборка?
В памяти Форта возник ряд чисел. Код допуска и номер узла связи. НАБЕРИ ЕГО. Не к добру это. В чем дело? Свое желание вызвало номер из архивов, или дотянулась до мозга тварь из ствола?..
Артоны получали почтой всякие рассылки — об услугах медтехников, о новых питательных растворах, о целебных добавках, продлевающих жизнь мозга, заключенного в кибертеле. С недавних пор артонам, занятым на транспортно-космических работах, стали приходить вежливые бледно-зеленые листки: «Если Вы знакомы с высоким надпространственным пилотированием, свяжитесь с нами по номеру… Мы предоставляем полное обслуживание, отличные условия труда, весь пакет социальных гарантий, юридическую помощь. Нас не интересует Ваше прошлое — мы обещаем будущее. Даглас-центр». Последние два слова означали, что рассылка предназначена единственному человеку — Фортунату Кермаку. Джомар Мошковиц, создатель и куратор семейства Дагласов, кибернетических пилотов с разумом людей, искал беглеца и сулил ему прощение — только вернись! Права человека, высокий заработок…
…и никаких скитаний со сменой внешности и документов, никаких опасений при виде безопасника вроде Сато.
…и роль машины, мыслящего элемента в корпусе истребителя «флэш» — навсегда. Второй раз удрать не дадут.
Набрать номер. Час-другой на согласование — и рядом с «Сервитером»
«Нет, не облако нашептало. Это я сам себя уговариваю, — неприязненно подумал Форт. — Легкий выход из проблемы. Нет, Джомар, не получится. Эш и Далан в ракетную ячейку не улягутся — то есть живыми из нее не встанут. А я — капитан, ты понял?»
Соблазн простого решения отступил.
— У меня сложности с заправкой челнока, — доложила Эш. — Выясняю причину.
— Капитан Кермак, вас вызывает «Скайленд-4», — вторгся хорошо поставленный голос диспетчера прямой связи. — Поговорите с комиссаром Сато.
«Проняло! — Форт подавил усмешку. — Ну-ну, потолкуй со мной, детка».
Лишь расстояние уберегло Форта от того, чтобы Сато вцепился в него разъяренным котом — прямо в глаза когтями.
— Кермак, что вы себе позволяете!? — экран едва не хрустнул от нескрываемой ярости беловолосого. — Какие еще трупы на борту, с чего вы взяли?! Вы отдаете себе отчет в том, что передаете по связи?!!
— Здравствуйте, комиссар, — как можно бесцветней ответил Форт.
— Пожелайте это себе — вам много здоровья понадобится, когда будете отвечать перед ситуационной комиссией! Немедленно отчитайтесь, по какой причине вы отправили свое бессмысленное и беспочвенное сообщение!
«А можно и медленно, — подумал Форт, — сейчас за связь платишь ты».
— Отвечаю. Мы по внутреннему каналу установили контакт с человеком, находящимся в одном из грузовых отсеков. Обмен сообщениями с ним документирован. В доказательство мы можем привести то, что сохраняет самописец; как положено, мы снимем «черный ящик» и доставим на «Скайленд».
Форту ужасно не хотелось выступать свидетелем по делу Кэна Мерфанда и объясняться в СК о необычных явлениях на корабле, но иного варианта не предвиделось, и надо было проделать это с наибольшей пользой для себя.
— У вас не могло быть и не было никаких контактов, — смело отверг очевидное Сато, — поскольку в отсеках нет ни живых людей, ни мертвых.
— Вот как? А пассажир с багажом?
— Этот не в счет.
— То есть вы подтверждаете, что трупы на борту есть?
— Не трупы, а труп! Один, согласно завещанию, и больше ни-че-го!
— У нас нет в этом полной уверенности. Контакт документирован самописцем. Это вполне внятные, осмысленные сообщения. Значит, на корабле минимум двое, кроме экипажа, — мертвый и живой. Согласитесь, что мертвых может быть и больше, чем один. Их число трудно установить, поскольку мы заняты авральными мероприятиями и не можем отвлекаться на осмотр отсеков. Ситуация на станции не исключает того, что часть трупов…
— Ваши дурацкие подозрения ничем не обоснованы, — жестко напирал Сато. — Одни выдумки! То, что вы настаиваете, заставляет усомниться в том, что вы психически здоровы…
— Меня допустили к полету.
— …У вас галлюцинации!
«Были, — согласился Форт, — но совсем не те, о каких ты думаешь».
— …и я зря трачу время, говоря с вами. Умалишенные не критичны к своему состоянию; вся ваша настойчивость — продукт бредового сознания.
— И все аварии мне померещились? И тем, кто устранял их, — тоже?