Еще один мальчик
Шрифт:
Гарри живо интересовали дела Гриффиндора, не меньше мисс Витч, тем более что в первом ковбое он узнал сына своего шурина.
— Кто это с Фредом Уизли, Кричер? — спросил он эльфа.
— Молодой мастер Найл Олливандер, сэр.
— Двадцать баллов с каждого и отработка на всю неделю! — рявкнула Витч. — В первый же день учебы, какой позор!
На лице Витч было написано: пусть это дети наших спонсоров, но получат они по полной.
— А летают мальчики талантливо. Мистер Уизли, можете надеяться в следующем году на зачисление в команду факультета
— Спасибо, профессор.
— Ваш отец был замечательным загонщиком. Постарайтесь быть его достойным.
— Профессор, а Найлу тоже можно готовиться?
— Готовиться можно любому, мистер Уизли, и если он достигнет успехов, достойных участия в нашей сборной, мы с радостью примем его.
— Найл, я с тобой тогда позанимаюсь, — решил Фред.
Гарри шепотом спросил Кричера:
— Почему «Найл»? Разве мальчика зовут не Нилус?
— Мастер Олливандер сказал, что так загадал: если он попадет на Гриффиндор, то сменит имя. Имя «Нилус» мастер Олливандер считает, хм, старорежимным, — неодобрительно проскрипел эльф.
— Ты доволен? Пока ты остаешься на Слизерине, — тем временем бросила Гермиона сыну.
— Мамочка, спасибо…
— Но при первой возможности, учти, я отправлю тебя на Когтевран, и пусть Твое Высочество только попробует не перейти!
— Мама, я так ценю, что ты дала мне шанс…
— Может, через месяц ты сам решишь перевестись, — понадеялась Гермиона. — Остынешь и поймешь, что тебе больше подходит.
— Ну, я сам сомневался, идти ли мне на Слизерин, — признался Бобби. — Я сомневался, как правильно, пока не пришел в гостиную Слизерина. А там я стал уверен. И написал тебе. Я бы не написал тебе, если бы не был уверен. Я тоже думал, что если ошибусь, то возьму месяц испытательного срока, и если не понравится, переведусь на Когтевран. Ты и сейчас можешь дать мне испытательный срок, только я уже знаю, что не переведусь на Когтевран.
— И что ты такого знаешь?
— Когда сможешь, зайди к нам в гостиную Слизерина. Посмотри на стену в левом углу, — указал Бобби.
— И что там?
— Ты сначала зайди.
Гермиона вернулась в учительскую и объявила, что оставляет всё как есть. Директор и декан Слагхорн были так счастливы, что Гермиона решилась спросить у Слагхорна:
— Что находится на левой стене в гостиной Слизерина?
— Моя дорогая?
— Бобби сказал мне, что я обязательно должна пойти посмотреть на левую стену гостиной Слизерина…
— Ах, это… Так Вы не знали? Помнится, при открытии я посылал Вам сову… Значит, она не долетела… Тогда многое становится понятным, — непонятно объяснил Слагхорн. — Я думаю, Бобби совершенно прав. Разрешите, я провожу Вас и Вы сами посмотрите?
Через десять минут Гермиона стояла перед настенной мемориальной плитой, на которой было выбито:
«Северусу Тобиасу Снейпу
(1960–2002)
Нашему декану и защитнику
с 1980 по 1998 гг.
От благодарных
Светлой памяти»
Первые итоги
Я даю тебе на размышление месяц, сказала Гермиона. Освоишься, подумаешь…
У нас, Ученых Котов, время идет не так быстро. Всего лишь месяц? Что можно успеть за месяц! Для подведения первых итогов мы ждем минимум полгода — но в нашей истории достаточным оказался один семестр.
Бывает, мы выжидаем и дольше, но ровно столько мой кузен Живоглот ожидал своего юного хозяина.
Он отпустил Бобби в школу Первого сентября, а вновь увидел на Рождественских каникулах. Как он был рад, что закончились долгие месяцы разлуки!
Их не скрашивали редкие письма от Бобби — оптимистичные, полные хороших новостей про успехи в учебе и достижения любимого факультета; с полным восторга описанием библиотеки Хогвартса и алхимической лаборатории. Действительно, кабинет зельеварения Хогвартса считался среди школ образцовым и постоянно пополнялся новыми ингредиентами.
Однако Живоглот хотел взглянуть на Бобби воочию и сам определить, как изменили хозяина первые месяцы в Хогвартсе. Он считал, что гладко бывает только на бумаге — и не ошибся.
Бобби изменился. Он начал с поздравлений и подарков, выложил новую радостную новость — что профессор Слагхорн настолько доволен его успехами в зельеварении, что даже предложил давать Бобби дополнительные занятия вне курса школьной программы. Но Живоглот чувствовал в мальчике скрытую напряженность, тонкую кошачью интуицию не обманешь.
Он ждал грозы — и гроза пришла.
Чудесным вечером семья сидела в гостиной у рождественской елки. Гермиона читала, Бобби, обложившись бумагами, работал над домашним эссе по истории магии.
— Смотри, твой портфель сейчас упадет, — сказала Гермиона и протянула руку к накренившемуся портфелю.
Реакция Бобби была молниеносной.
— Мама, я сам! — быстро остановил он Гермиону и чуть не из ее рук перехватил портфель.
— Какие тайны, Ваше Высочество! Мне уже не дозволяется трогать ваш портфель, — фыркнула мама.
— Нет, просто на нем чары. Его никто не может взять, кроме меня, — признался Бобби. — А если возьмет, то… пожалеет.
Гермиона нахмурилась.
— С каких пор тебе приходится защищать личные вещи? Только портфель, или остальное тоже? Хороши нравы на твоем Слизерине!
— Это не слизеринцы… — Бобби прикусил губу. — То есть, вообще никто. Я… держу в портфеле ценные книги, ингредиенты, мне спокойнее, когда они заперты. Так что слизеринцы тут абсолютно ни при чем.
— Не слизеринцы? А кто?
— Мама, никто, я же сказал. Всё в порядке.
— Так, — сказала Гермиона.
Бобби вернулся к работе.
— Скажи, какие у тебя отношения с Фредом Уизли?
Бобби от неожиданности чуть не поставил кляксу.
— С кем?
— Мне Шляпа говорила, что слизеринцы хитры и коварны, так что я жду правду, — грозно заявила Гермиона.