Еще один мальчик
Шрифт:
Бобби нахмурился.
— У меня есть друзья, просто сейчас они заняты другим делом.
Гермиона посмотрела на него в упор.
Бобби неохотно сказал:
— Ну да, у меня нет друзей. Наверное, я просто не умею дружить.
— Почему?
Бобби быстро добавил:
— Но меня очень ценят, я им много очков зарабатываю. И меня всегда зовут, когда у кого-нибудь работа не получится. Они считают, что я прекрасно объясняю. Они вообще с удовольствием меня слушают, говорят,
— Бобби, ты же умный человек. И интересный собеседник. Почему у тебя нет друзей?
— Не знаю, — сказал Бобби.
— Они всегда играют без тебя?
Бобби подумал.
— Нет, сначала они меня с собой звали. Часто.
— А ты?
Бобби промолчал.
— Что ты делаешь по вечерам в своей гостиной? Это лучшая возможность подружиться со своим факультетом.
— Сижу, читаю… У меня уже свой угол есть, все знают, что он мой, и его никто не занимает. Можно сидеть, и там меня никто не трогает.
— Прелестно, — сказала Гермиона, — а что в это время делают остальные?
— Тоже сидят. Вместе разговаривают.
— Так подойти к ним, нечего замыкаться в своем углу! Сядь с ними и поговори.
— Мам, да я же слышу, о чем они разговаривают. Мне это неинтересно. Их занимают такие глупости…
— Так, — сказала Гермиона.
— Они на первом курсе часто звали меня погулять, на квиддич… Представляешь, меня — на квиддич! Надо же додуматься! — хмыкнул Бобби. — Я всегда отказывался.
Он помолчал.
— А потом, мне было просто некогда. Предположим, они назначают встречу на среду на вечер, а у меня в то же время лабораторная у Слагхорна. Или у меня в это время библиотека запланирована, или эссе нужно писать… Этого никто за меня не сделает.
— Значит, они тебя звали…
Бобби кивнул.
— А потом перестали звать.
— Неудивительно. Если ты от великого ума сказал им, что тебе их времяпровождение неинтересно.
— Мама, конечно, я такого не говорил! Никогда!
— Вам и говорить необязательно, Ваше Высочество. У Вас большинство мыслей на лбу написано. Если Вы смотрели на них, как на меня сейчас…
Бобби покраснел.
— Пожалуйста, постарайся завести себе друзей. Постарайся наладить отношения с одноклассниками, — сказала Гермиона. — Иди к ним, разговаривай с ними, гуляй с ними.
— Хорошо, мама.
— Не показывай, что тебе с ними неинтересно. Сделай вид, что ты в восторге, улыбайся! Притворись — ты же слизеринец. Ты должен это уметь.
— Зачем? — спросил Бобби.
Гермиона вздохнула.
— Поверь мне, без друзей жить нельзя. Друзья нужны, например… Например, у тебя есть враги, четверо на тебя одного. Вот если бы у тебя были друзья, счет стал бы четверо против
Бобби задумался.
— Хорошо, мама, я что-нибудь придумаю.
К сожалению, мудрое мамино предписание Бобби выполнил плохо.
В тот же день он смертельно рассорился с Фредом Уизли.
Кто знает, предвидела ли это вещая материнская душа, не пыталась ли предостеречь?
Как сказать — гриффиндорцы и слизеринцы всегда недолюбливали друг друга. Но Бобби сделал всё возможное, чтобы обычная школьная неприязнь перешла в нечто большее.
Вот как это было.
Мы посетили разные уроки, но никогда не были на занятии магловедением.
Жаль, оно того стоит!
И знайте, что после реформ Министерства магии магловедение стало обязательным предметом. Его преподают теперь с первого по последний курс, и методика тщательно рассматривается Министерством.
Столь же внимательно Министерство следит за программой обучения Защиты от Темных Искусств, но это другая история.
Войдем в класс.
Полюбуемся на стенды и пособия магловских изобретений, достижений магловского прогресса, науки и хозяйства.
Как во многих учебных кабинетах, в углу стоит проектор, а у доски висит белый экран. Магловские изобретения охотно вписываются в учебный процесс.
Профессор магловедения тем временем гасит свет, вынимает огромный думосброс и вкладывает туда из колбы серебристую нить; очень бережно, ибо на колбе стоит печать Государственного Архива мыслей и воспоминаний Министерства магии.
— Этому воспоминанию, — начинает она, — пять лет. Я не назову его автора, скажу лишь, что это запись одного из самых известных антимагловских выступлений Сами–Знаете–Кого, и очень удачно, что такая запись получена нами и одобрена к изучению.
Сейчас я произнесу заклинание, и картина спроецируется с думосброса на этот экран…
Все подаются вперед — с трепетом, ибо впервые в жизни они увидят легендарного Волдеморта. Чудище, которым пугали их на ночь в детских сказках — какое оно на самом деле?
Изображение нечеткое, очевидно, что архивисты затерли любую возможность опознать запись или ее автора. В кадре только Волдеморт.
Кто еще участвовал в этом собрании, где оно было, сколько людей — останется для школьников неизвестным.
Волдеморт пристально смотрит в «зрительный зал» со своего экрана и начинает речь шипящим голосом:
— Сейчас вы увидите нечто важное.
Волдеморт тоже стоит перед экраном, словно собирается провести урок.
На его экране показывается прекрасный пустынный пейзаж. Бескрайние пески под чистым голубым небом.