Еще не вечер
Шрифт:
Сразу явилась мысль: обиженная пришла искать справедливости.
— А не могли бы прийти завтра в прокуратуру, я запишу на прием вашу фамилию.
— Ваш предшественник не был таким формалистом.
— Хотите сказать, он принимал на дому?
— Журналистов, да.
— Ах так…
Отказывать было совсем неловко.
Хотя вот, сваливаться сразу на голову тоже нехорошо.
Он жестом пригласил ее внутрь, а та, с просящей снисхождения улыбкой, произнесла:
— Вы же понимаете, какое значение для газеты имеет срочность новостей.
— Как называется газета? Садитесь
— Спасибо. — Гостья сразу устроилась и стала тащить из сумочки подзастрявший там записывающий аппарат. — Газета называется «Еще не вечер».
— Утренняя?
— Наоборот, вечерняя, — она взглянула искоса, опять ему понравился непонятно темный цвет ее глаз. — Вам название не по вкусу?
— М-м, затрудняюсь. Похоже, как это говорят, на прикол.
— Почти так и есть. Ваше имя и отчество я знаю, а меня зовут Мария Шестова. Я начну задавать вопросы? Всего несколько, вы не беспокойтесь.
— Пожалуйста.
— Получив назначение, вы, конечно, предварительно ознакомились с отчетами о криминальной ситуации в нашем городе. Как вы ее оцениваете?
— По категории средних городов она где-то на двадцать процентов лучше общего статистического показателя.
— Но люди все равно оценивают ситуацию здесь как мало благополучную.
— А где она… — он тут же махнул рукой, чтобы не шло в зачет. — Будем упорно работать, это я твердо могу обещать.
— Считаете ли вы, что меры уголовного наказания в России должны быть законодательно усилены?
— Считаю, и особенно в отношении рецидивистов.
— Несколько личный вопрос, если позволите, вы христианин?
— Во всяком случае, стараюсь им быть.
— Противник или сторонник смертной казни?
— Сторонник.
— А как же заповедь «не убий»?
Виктор терпеть не мог эту стандартную схему, и начал чуть громче нужного:
— Она адресована убийцам. Как заповедь «не укради» — людям, не считающим постыдным украсть. И хочу напомнить один эпизод из Евангелия: бесы, изгнанные Христом из одержимого, просили Его — «не губи нас», Христос обратил их в свиней и те почему-то вдруг попрыгали в море и утонули. Они, что, сами с собой покончили? — он одернул себя и продолжил спокойней: — Богословские комментарии об этом умалчивают, но очевидно — имел место факт уничтожения мерзости, существ вредоносных, опасных для нормальной человеческой жизни.
— А как же заявление главы правительства, что только Бог может забрать человеческую жизнь?
— Ответ на это уже давно дал философ Иван Ильин: «А кто знает, что не Бог движет моей рукой, когда я караю преступника». И во-вторых, вас, может быть, удивит, но я в свое время давал присягу Родине, а не ее руководителям, так что личное мнение государственного чиновника — всего лишь его личное мнение. Однако вернемся к богословию, — здесь прокурор, благодаря постоянным контактам со сверхкультурным приятелем, чувствовал себя весьма уверенно, — вытаскивать что-либо из священных текстов и буквально трактовать очень опасно. Самый простой пример — первая заповедь, данная еще Моисею: не делай другому того, чего не желаешь себе. Отчего бы в связи с этим не открыть все тюрьмы, не прекратить начатые уголовные дела?
Он
Впрочем, у гостьи мелькнула поощрительная улыбка.
— Верите в существование зла как такового?
— Тут дело не в вере… по многолетней практике знаю, что оно есть.
— То есть человек, например, может рождаться изначально порочным?
Прокурор чуть поморщился.
— Давайте аккуратней с понятиями: не порочным, а я бы сказал — с психическими наклонностями. В том числе с наклонностями к причинению вреда другим людям. Обратите внимание, маньяками и садистами именно рождаются, а не становятся, — это давно медицинский факт. Но если зло носит менее экстремальный характер, почему-то считается, что человек «сбился с правильного пути» и тому подобное.
— А разве так не бывает?
— Бывает. Но не трижды-четырежды.
— Предлагаете к таким больше применять кнут, чем пряник?
— Что вы имеете в виду под «пряником»?
— Ну, воспитательные меры, образование, вовлечение в культурную жизнь.
— Предлагаю вообще не использовать «пряники». Поверьте, некоторые люди понимают исключительно одну силу и сдерживают себя только от страха перед ней.
Из того, как гостья хмыкнула и качнула головой, можно было понять — она не вполне принимает сказанное, хотя сама до конца не знает ответа.
— Употребление наркотиков в городе, в том числе раннее — в школьном возрасте — не снижается, а растет. Существуют, на ваш взгляд, способы кардинально изменить ситуацию?
— Только два, но взятые вместе: значительное законодательное ужесточение наказаний наркоторговцев и увеличение оперативно-розыскных мероприятий. Последнее я подниму на максимально возможный уровень, — он приумолк перед неприятной для себя оговоркой: — Для этого, как вы понимаете, требуются человеческие и денежные ресурсы.
— И того и другого мало, не так ли?
— Именно так. Правоохранительные органы вообще продолжают финансировать по остаточному принципу. Наркотики — это деньги, а с деньгами нельзя бороться, имея пустыми собственные карманы.
Она, соглашаясь, кивнула и неожиданно спросила полуутвердительным тоном:
— Вам, конечно, уже известно о позавчерашнем, взволновавшем город, убийстве священника?
— Я пока не ознакомился с обстоятельствами.
Виктор порадовался своей быстрой реакции — людям сходу не объяснишь, что о делах говорят в рабочих кабинетах, а не на перронах вокзалов, — ни о каком священнике он еще ничего не знает.
Гостья, впрочем, не стала настаивать и попросила коротко рассказать служебную часть биографии.
Прокурор, довольный уходом от неудобной темы, подробно всё изложил.
И полагая, что это уже финал, приготовился встать из кресла, чтоб проводить гостью, однако неожиданно услышал:
— Дела по исчезновению людей в Черном лесу, вы будете их возобновлять?
— Исчезновения? — он ни о чем таком понятия не имел. — Поясните, пожалуйста, про что речь.
Она вдруг проверила его взглядом… хорошо, что не сделала так, когда спрашивала про священника. Виктор почувствовал — он слишком «распахнут» к этой привлекательной женщине.