Эрика
Шрифт:
Часто прибегали к Эрике на работу ее братья, садились поверх резины на подводу, пока однажды Попов не пригрозил им огреть их кнутом. Зато после работы она могла катать ребят на Марсе. Альберт хвастал своим умением ездить самостоятельно, но, заметив унылые лица новых братьев, устыдился и пообещал: — Вот приедет цирк, и все трое будем ходить к дяде Эдуарду. Он вас тоже научит ездить. А Марс для учебы не годится. Он молодой.
Ванечка, сказал:
— Это здорово. Я циркачом буду.
— Тогда я тебе на скрипке в цирке играть буду, — пообещал
— А я, — сказал Альберт, — буду как отец. Я хочу все уметь. Только он левша, а я нет, и еще он научит меня, то есть нас, защищаться от бандитов. Мы будем самые сильные! Ко мне уже все ребята просятся. Но всех я не возьму. Только честных.
Вмешалась Эрика:
— Так у вас еще один братик будет осенью. Мама его заберет из детского дома. Он старше вас.
— А мы его втроем поколотим, — пообещал Володенька.
— Братья не дерутся, — строго сказала Эрика.
Гедеминов пришел на конюшню за детьми и оставил Эрике Пилота. С полчаса она чистила коня. Она завела его в чистую конюшню, привязала, дала ему овса и собиралась уходить. Как вдруг Пилот ворча кинулся к открытым воротам.
— Назад, Пилот! — крикнула она. Пес вернулся к ней. У ворот конюшни стоял пьяный Попов. — Что же ты, мать твою так! — начал он, — что же ты собаку на свое начальство науськиваешь? Да знаешь ли ты, что за это тебе тюрьма грозит? Мне стоит только одно слово сказать. Вот он идет, мой друг. Эй! Спиридонов, я здесь! Иди сюда!.. Вот он, — показал Попов на мужчину в форме, — мой фронтовой друг. Между прочим, начальник тюрьмы. Вместе ели, пили там и баб…
— Да, я начальник тюрьмы, а что? Кого надо посадить? — спросил пьяный человек в форме при погонах.
— Скажи, — обратился к нему Попов, — сколько лет дадут вот этой сучке, если она на меня натравит собаку? — Попов попытался погладить Пилота. Собака грозно зарычала.
— Вот видишь, какого волкодава водит за собой на работу, чтобы я не подошел к ней. А все этот князь, про которого я тебе говорил, науськивает собаку на меня. Скажи, а девчонка красивая?
— Красивая. А в чем дело? Ты мне ее отдаешь? Я люблю красивых.
— Отдашь, — передразнил его Попов. — Дурак. Я сам ее, может, хочу. Да она выделывается. Только с приезжими по крышам любит… А я, может, тоже еще по крышам хочу…
— Куда тебе по крышам? Ты же хромой и старый, — засомневался Спиридонов.
Эрика как можно спокойней сказала:
— Рабочий день у меня давно окончен. Мне надо конюшню закрыть. Уходите, пожалуйста.
Но Попов пошел прямо на нее. Испуганная, она стала торопливо закрывать замок. Пилот грозно рычал на Попова и, поворачиваясь в другую сторону, скулил, как будто звал хозяина. Попов повернулся к приятелю:
— Ты можешь пристрелить этого волкодава? Он мне надоел. Доставай наган. Давай я сам. — Они вдвоем стали расстегивать кобуру, мешая друг другу, и Эрика, схватив Пилота за ошейник, прикрыла собаку своим телом.
Перед Поповым и Спиридоновым неожиданно предстал согнутый дед и хриплым,
— Уважаемые, не найдется махорки для старого солдата?
Оба уставились на старика. Спиридонов сказал Попову:
— А ты говорил, что вокруг конюшни ни души.
— Чего тут шляешься? Может, лошадь украсть хочешь? — подозрительно спросил Попов старика. Об оружии он уже забыл.
— Я пьяный. Дорогу домой забыл — хрипел старик и вдруг упал на Спиридонова, да так что тот упал на Попова. Оба оказались на земле. Попов заматерился на Спиридонова: — Ты что, на ногах уже не держишься?
Старик скрипучим голосом сказал:
— Ну, если у вас нет махорки, тогда я пойду.
— Иди, иди своей дорогой, — проворчал Попов, с трудом поднимаясь с земли. Посмотрел вслед Эрике, которая исчезла из вида, и с сожалением сказал: — Ушла на этот раз девка. Но в следующий раз…
Вечером, когда дети легли спать, Эрика все рассказала отчиму.
— Испугалась? — спросил он — Я был рядом, только плохо слышал вас. Хорошо, что не при матери рассказала. Она тебе ничем помочь не сможет. Она хирург. У нее не должны на операции руки дрожать. А ты ничего не бойся. Этот его дружок в форме больше не придет. Они просто дело одно затеяли. И Пилота никто не застрелит. Я не дам. Работай спокойно.
* * *
Попов недаром договорился с дружком о встрече. Пришло время, и он, Попов, больше не позволит ходить по земле Гедеминову. «Князь, — злорадно подумал Попов. — Все равно будет по–моему. Не помешаешь. Не вышло на одной, женюсь на другой. Как стреляет–то черными глазищами! Убивает наповал. Но ничего, я умею. Где лаской, где таской, все равно не уйдет. Но сначала князя уберу. В конюшню стал захаживать.» — Стережет, сволочь белогвардейская, — вслух выругался Попов, догадавшись, что стариком прикинулся Гедеминов.
Вызвав Спиридонова на разговор, Попов договорился с ним о встрече в тюрьме с одним из уголовников.
— Я с ним поговорю, — сказал он, — а потом ты устроишь ему побег или спишешь как подохшего. Все равно я его прикончу. Мне свидетели не нужны.
— А для чего он тебе? — удивился Спиридонов.
— Я же тебе говорил про князя. Стоит поперек дороги. Только ты запомни, Спиридонов, захочешь меня убрать, тебе же хуже будет. Если что–то случится со мной — или кто другой опередит, или покончит тот же князь, — бумаги сразу передадут в редакцию областной газеты. Я все предусмотрел.
— Нет, нет. Все сделаю! Так действительно — этот барин тебя укокошит, а я буду виноват? Я тебе помогу с ним справиться. Но обещай мне отдать бумаги.
— Да отдам, не бойся. Еще на свадьбе у меня погуляешь. Там и отдам.
— Неужели на этой красавице женишься? Она же совсем девчонка, — засомневался Спиридонов.
— А зачем мне нужна старая? Жизнь один раз дается. И я имею право, заслужил. Две войны воевал. Что мне одному кошмары смотреть? Они все ко мне приходят ночью.
— Кто? — удивился Спиридонов.