Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Он, не думая, бросился в противоположном направлении, перекатился и присел, доставая свой посох из боярышника, чтобы отразить надвигающийся удар. Роран был почти также быстр. Он схватил щит за рукоятку, перепрыгнул через бревно, на котором сидел, и достал из-за пояса свой молот за несколько секунд.
Они замерли, ожидая нападения.
Сердце Эрагона учащенно билось, а мускулы дрожали, пока он искал в темноте малейший намек на движение.
"Я ничего не чувствую",- сказала Сапфира.
После нескольких минут напряженной тишины, Эрагон мысленно обследовал окружающую территорию.
– Никого,- сказал он. Заглянув в глубины своей души, он коснулся
Вместе, он и Роран, подошли к тому месту, откуда донесся звук, - внизу ущелья, в восточном направлении. Они держали свое оружие высоко и делали паузу между каждым шагом, готовые защищаться в любой момент. Приблизительно в десяти ярдах от их лагеря, Роран вздернул руку, останавливая Эрагона, затем указал на пластины сланца, которые лежали на траве.
Встав на колени, Роран протер маленький кусочек сланца и создал тот же стальной скрежет, который они слышали прежде.
– Они, должно быть, упали,- сказал Эрагон, исследуя края ущелья. Затем позволил огоньку исчезнуть в пустоте.
Роран кивнул и встал, отряхивая пыль со своих штанов.
Возвращаясь к Сапфире, Эрагон обратил внимание на скорость их реакции. С каждым ударом его сердце все еще сжималось в твердый, болезненный узел, руки дрожали, он испытывал желание умчаться в дикую местность и бежать несколько миль без остановки. «Мы не подскочили бы так прежде,» - подумал он. Причина их бдительности не являлась загадкой: каждый из поединков, в которых они участвовали, уменьшал их самодовольство, оставляя лишь напряженные нервы, дергавшиеся по малейшему поводу.
Рорана, похоже, заботили подобные мысли. Он спросил:
– Ты видишь их?
– Кого?
– Людей, которых ты убил. Ты видишь их в своих снах?
– Иногда.
Пульсирующий жар от углей осветил лицо Рорана снизу, образуя толстые тени выше его рта и на лбу, придавая тяжелым глазам мрачный вид. Он медленно, словно с огромным трудом, проговорил:
– Я никогда не хотел быть воином. Я мечтал о битвах и славе, когда был моложе, как делает каждый мальчишка, но земля была важна для меня. Земля и наша семья... И теперь я убил... Я убивал и убивал, а ты убил даже больше чем я.
Его пристальный взгляд сосредоточился на отдаленной точке, которую мог видеть только он.
– В Нарде были двое мужчин... Я говорил тебе об этом прежде?
Он говорил, но Эрагон лишь покачал головой и промолчал.
– Они были охранниками главных ворот... Их двое, ты знаешь… Мужчина, стоявший справа, у него были чистые белые волосы. Я помню, потому что ему едва ли было больше двадцати четырех-двадцати пяти лет. Они носили символ Гальбаторикса, но говорили, как будто они от Нарды. Они не были кадровыми военными. Они были, вероятно, только мужчинами, которые решились помочь защитить свои дома от ургалов, пиратов, бандитов... Мы не собирались убивать их. Я клянусь тебе, Эрагон, это никогда не было частью нашего плана. Но у меня не было никакого выбора. Они узнали меня. Я нанес удар человеку с белыми волосами под подбородком... Это походило на то, как отец резал горло свинье. И затем я разбил череп другого охранника. Я до сих пор чувтвую, как его кости усыпают дорогу... Я помню каждый удар, который я нанес, от солдат в Карвахолле до тех, на Пылающих Равнинах... Ты знаешь, когда я закрываю глаза, то иногда не могу спать,
Эрагон взял его руку и сжал с такой силой, что его суставы побелели, а сухожилия хрустнули внутри его запястья.
– Да, - сказал он.
– Сначала это были только ургалы, потом это были мужчины и ургалы, а теперь… это последнее сражение... Я знаю - то, что мы делаем, правильно, но это не делает меня невиновным. Из-за того, кто мы, вардены ожидают, что Сапфира и я будем стоять впереди их армии, и будем убивать батальоны солдат. Мы убивали. Мы делали это...
– Его голос сорвался, и он затих.
"Суматоху сопровождают большие изменения, - сказала Сапфира им обоим.
– И мы испытали больше чем кто-либо, поскольку мы несем те самые изменения в себе. Я - дракон, и я не сожалею о смертях тех, кто подвергает нас опасности. Убийство охранников в Нарде, возможно, не дело достойное празднования, но, и ни стоит того, чтобы плакаться из-за этого. Вы должны были сделать это. Необходимость бороться разве не окрыляет тебя, Роран? Разве ты не чувствуешь удовольствие когда побеждаешь над стоящим противником и удовлетворения, когда смотришь на тела твоих врагов, сложенных перед тобой? Эрагон, ты испытал это. Помоги мне объяснить твоему кузену."
Эрагон уставился на угли. Она говорила правду, которую он отказывался принять, так как, согласившись с тем, что его увлекает насилие, мог бы стать человеком, которого призирал. Таким образом, он и был им. А через него Роран так же оказался затронутым.
Более мягким голосом, Сапфира сказала:
"Не сердись. Я не хотела расстраивать тебя... Я иногда забываю, что ты все еще не привык к таким эмоциям, в то время как я сражалась изо всех сил для выживания со дня вылупления."
Поднявшись на ноги, Эрагон подошел к седельным сумкам и отыскал маленькую глиняную флягу, которую Орик дал ему прежде, чем их пути разошлись, затем сделал два больших глотка малинового мёда. Тепло приятно согрело его живот. Морщась, Эрагон передал флягу Рорану, который также глотнул пару раз этот напиток.
Позже, после нескольких дополнительных глотков, когда мед смягчил его мрачное настроение, Эрагон сказал:
– У нас могут быть проблемы завтра.
– О чем ты?
– Помнишь, я сказал, что мы можем легко справиться с раззаками?
– обратился Эрагон к Сапфире.
"Да. И мы можем", - сказала Сапфира.
– Что ж, я думал об этом, в то время как мы шпионили за Хелгриндом, и я больше не уверен. Есть почти бесконечное число способов сотворить волшебство. Например: если у меня возникнет желание зажечь огонь, я могу сделать это с помощью высокой температуры, собранной из воздуха и земли; или создать пламя из чистой энергии; или вызвать вспышку молнии; или сконцентрировать солнечные лучи в каком-то определенном месте, или мог бы использовать трение и т.д.
– И?
– Проблема в том, что даже если я смогу разработать многочисленные заклинания, чтобы выполнить какое-либо действие, для его блокирования достаточно всего лишь одного контр-заклинания. Если предотвращаешь действие непосредственно в самом начале, то нет необходимости создавать свое заклинание, чтобы свести на нет уникальное свойство каждого отдельного заклятия.
– Я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что мы будем делать завтра?- спросил Роран.
"Я понимаю, - сказала Сапфира им обоим. Она немедленно ухватила смысл.
– Это означает что, за прошлое столетие, Гальбаторикс…"