Эрагон.Брисингр

Паолини Кристофер

Молодой человек взял оружие в руку и поклонился высочайшему хребту Хелгринда. Потом он встал на одно колено и с несвязным криком провел лезвием сквозь свое правое запястье.

Кровь забрызгала скалы позади алтаря.

Эрагон вздрогнул и закрыл глаза, но он не мог не слышать крики этого сумасшедшего и толпы. Это было нечто, чего он не видел раньше в сражениях, и поэтому казалось абсолютно неправильным – калечить себя добровольно, когда можно было легко стать изуродованным в повседневной жизни.

Острые лезвия травы больно впились в тело, когда Роран перенес свой вес. Он тихо бормотал ругательства и проклятья, которые тонули в его

бороде, а затем снова притих.

Мои враги - всего лишь бездарное сборище тусклых посредственностей!... =)

Вот именно! Чистая поэзия.=)

Каждая негативная ситуация в жизни учит думать быстрее, работать усерднее и отстаивать свои собственные интересы.

"Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят все что угодно" К.Маркс

В это время монах прикоснулся к ране молодого человека, останавливая кровотечение заклинанием.

Слуги выпустили двух рабов и приковали их лодыжки цепями к железным петлям алтаря. Затем сняли с них всю одежду и сложили в недосягаемости от рабов.

Их церемония приблизилась к концу, священник и его свита отбыли из Хелгринда в Драс-Леону, а стенания и звон сопровождали их всю дорогу. Однорукий теперь фанатик ковылял прямо за Высшим Священником.

Блаженная улыбка украшала его лицо.

– Хорошо,– сказал Эрагон, и пар его дыхания скрылся позади него за холмами.

– Хорошо, что?

– Я путешествовал и среди гномов, и среди эльфов, и ничто не казалось мне столь странным как то, что сделали эти люди.

– Они такие же чудовищные, как и Раззаки. – Роран дернул подбородком в сторону Хелгринда. – Ты можешь сейчас выяснить там ли Катрина?

– Я попробую. Но приготовься бежать.

Закрыв свои глаза, Эрагон медленно открыл свое сознание и направил его наружу, перемещая от одного живого существа к другому, как капли воды, просочившиеся сквозь песок. Он коснулся мыслью: мира изобилующих городов насекомых, копошащихся в своих делах; ящериц и змей, скрытых среди теплых скал; разнообразных певчих птиц и многочисленных маленьких млекопитающих. Насекомые и животные суетились, так как готовились к приближающейся ночи. Некоторые готовили свои жилища, а некоторые сами готовились к охоте.

Так же, как и другие его многочисленные возможности, возможность Эрагона коснуться разума другого уменьшалась с расстоянием. Его сознание достигло стен Хелгринда, и теперь он мог чувствовать лишь больших животных, но и тех слабо.

Он готовился в любую минуту закрыть свой разум в случае обнаружения Раззаков, их коней или гигантских Летхрблаков. Однако Эрагон был уверен, что ни один из Раззаков не мог использовать волшебство или бороться с телепатией. У Раззаков или Летхрблаков не было никакой потребности в таких уловках, когда только одно их дыхание может вызвать оцепенение у сильнейшего из мужчин. Однако Эрагон мог бы выдать свое место нахождения, но рискнул, так как им с Рораном и Сапфирой было необходимо узнать, здесь ли держат Катрину. Этот способ куда более действенный, нежели допрос или захват.

Эрагон искал долго и мучительно. Когда он вернул разум в свое тело, Роран наблюдал за ним с выражением лица как у голодающего волка. Его серые глаза горели со смесью гнева, надежды и отчаянья, которое было столь сильным, что казалось, его эмоции могли бы взорваться и сжечь все в поле зрения в пламени невообразимой мощности, плавя скалы.

Эрагон понимал. Это.

Отец Катрины, мясник Слоан, сдал Рорана Раззакам, когда тот был не в состоянии защитить себя,

Раззаки выкрали Катрину из спальни Рорана и унесли ее далеко от долины Паланкар, оставляя некоторых жителей долины на смерть, а других на порабощение солдатами короля Гальбаторикса. Неспособный спасти Катрину, Роран убедил жителей оставить свои дома и следовать за ним через леса Спайна. Преграды, которые они преодолели в результате, были ужасными, но окольный путь воссоединил Рорана с Эрагоном, который знал местоположение Раззаков и обещал помочь спасти Катрину.

Роран так преуспел только потому, как он это объяснил, что сила страсти толкала его на крайности, которых другие боялись и избегали. Таким образом, страсть позволила ему приводить в замешательство своих врагов.

Ярость захлестнула Эрагона.

Он не пустился бы в путь несмотря ни на что, если бы знал что тем, кто заботился о нем, грозит опасность. Он любил Рорана как брата и, начиная с момента их помолвки, считал Катрину частью своей семьи. Это казалось теперь столь важным, потому что Эрагон и Роран были последними наследниками их линии. Эрагон отказался от родства со своим родным братом Муртагом, и единственными родственниками Эрагона и Рорана были они друг другу, а теперь и Катрина.

Благородное чувство родства не было единственным, что вело пару за собой. Другой целью являлась месть! Как раз в то время когда они составляли план спасения Катрины из лап Раззаков, Всадник и воин, искали и убивали слуг Гальбаторикса имеющих отношение к смерти Гэрроу, который был Эрагону как отец.

Разведка, по этому, была столь же важна для него, как и для Рорана.

– Я думаю, что я чувствую ее, – сказал Эрагон. – Трудно убедиться, ведь мы так далеко от Хелгринда, и я никогда не касался ее разума прежде, но думаю, что она где-то на самой вершине.

– Она больна? Ранена? Черт возьми, Эрагон, не скрывай от меня: они пытали ее?

– Ей ничего не грозит сейчас, больше я не могу сказать, потому что мне потребовалась вся моя сила, чтобы просто отыскать ее сознание – я не могу общаться с ней. – Эрагон воздержался от упоминания, что он подозревал о присутствие кого-то еще, и если это подтвердится, то это сильно встревожит его. – Я не нашел ни Раззаков, ни Летхрблаков. Даже если бы я не заметил Раззаков, то уж их родителей я не смог бы пропустить, их жизненная сила столь велика, что она должна гореть как сотня огоньков, так же как и Сапфира. Кроме Катрины и нескольких других тусклых пятнышек света, Хелгринд полностью черный, черный, черный.

Роран хмурился, сжимая и разжимая свои кулаки и пристально осматривая каменную гору, исчезавшую в сумраке, поскольку фиолетовые тени окутывали ее. Низким голосом, как будто говоря сам с собой, он сказал:

– Не имеет значения, прав ты или не прав.

– Как так?

– Мы не осмелимся нападать сегодня вечером: ночь – то время суток, когда Раззаки будут сильнее всего, было бы глупо действовать, находясь в невыгодном положении.

– Да.

– Так мы ждем до рассвета? – Роран показал на окровавленный алтарь и рабов прикованных к нему. – Если они уведут рабов, то значит Раззаки здесь, и мы действуем, как планировали, а если нет, проклинаем неудачу за то, что Раззакам удалось избежать нас, освобождаем рабов, спасаем Катрину и летим к варденам, прежде чем Муртаг начнет охоту на нас. Вряд ли Раззаки оставят Катрину без охраны, если Гальбаторикс захотел, чтобы она выжила, значит, он наверняка использует ее против меня.