Эпоха зомби
Шрифт:
А Никифор, похоже, устал молчать:
— Если с окрестными поселками, то полмиллиона человек тут проживало.
— Откуда инфа? — не поверил Ашот. — В остроге Харьков в разы меньше людей, а ведь он точно крупнее Белгорода.
— От верблюда. Знаю, и всё. Да и какая разница — откуда? Главное, сейчас тут сотня от силы наберется.
— Сто тысяч?
— Сто человек.
Помолчали, переваривая услышанное. Мертвый город. А все потому, что Стены нет. Харьковчане, не считаясь с потерями, построили-таки защитные сооружения, а тут все иначе вышло. Итог — вот они, пустые дома. Печально…
Джип
— Ты только посмотри на это! — Ашот ткнул пальцем в лобовое стекло.
Дан взглянул. Ну, памятник какой-то. Мотоцикл с коляской на пьедестале, а рядом мужик в фуражке и с жезлом. Ба! Да это же гаишник! Данила прекрасно помнил лекции о прежнем миропорядке, он даже фильм учебный видел о силовых структурах прошлого. Но ведь гаишники были людьми, мягко говоря, порочными, почему же тогда памятник? Памятники ведь только выдающимся гражданам ставили? А что там, на постаменте, написано?..
— Добрая слава лучше богатства, — вслух прочла Мариша. — Надо же, какие шутники в этом городе жили. Целых полмиллиона шутников.
Вечерело. Ашот откровенно зевал, у Дана тоже глаза закрывались. Денек-то выдался насыщенный. Подумать только — еще утром Данила беседовал с дядей Натаном, а теперь он за тридевять земель от радиовышки. Как там старик? Небось уже сообщили из Училища, что любимый племянник отбыл, не попрощавшись. Кто же теперь принесет Натану выпить и закусить? Дядюшка пару лет как не выходил из дому — ноги у него больные. Даниле вдруг стало неимоверно стыдно перед родственником.
Равиль остановил машину.
— Что случилось? — Дан прищурился, пытаясь высмотреть хоть что-то в полумраке, густеющем с каждой минутой. Сна как не бывало.
Рядом беспокойно заворочался Карен. Равиль опустил стекло. Теперь отчетливо стали слышны звуки, которые ни с чем не спутаешь.
— Стреляют. — Все подумали, Ашот сказал. — Хорошо долбят, много стволов. И далеко. Ну, относительно.
«Хаммер» медленно покатил вперед.
Глаза Ашота округлились:
— Мы что, туда едем, где стреляют?
— Да, — спокойно ответил Равиль. — Там острог. Маленький по сравнению с Харьковом или Москвой. Завод там до Псидемии был, то ли запчасти для грузоподъемного оборудования делали, то ли теплообменники.
— А нам что за интерес?
И пока Равиль молчал, будто прикидывая, стоит ли вообще напрягаться с ответом, Никифор не выдержал, выдал скороговоркой:
— В том остроге патроны делают. Теплообменники никому не нужны, а на патроны интерес у всех, и интерес постоянный, как на жратву и воздух. А еще оружие ремонтируют, и самострелы у них собственной разработки.
Дан кивнул, сообразив, в чем дело. Это Равиль верно придумал. Дорога предстоит дальняя, патроны понадобятся. Много патронов.
Но ведь там стреляют. И это не очень хорошо.
Точнее — это очень плохо.
ГЛАВА 7
ПЛАНЕТА ОБЕЗЬЯН
Метров за сто от поселка танк мертво встал, выдав клубы угольно-черной копоти. Ксю последняя спрыгнула с брони.
Ощетинившись стволами, дальше двинули пешком. Дрон вел группу уверенно,
Да что там Бек, Гурбану тоже было не по себе. И вроде тихо, ни зверья, ни людей не видать, а душа не на месте.
— Стой! — скомандовал он.
Встали. Замерли. Прислушались.
И ничего — до звона в ушах ничего. Тихо, как в гробу.
— Вон его дом, босса моего. — Дрон указал на особняк в кавказском, что ли, стиле: очень большой, но при этом с узенькими окнами-бойницами. — Пришли уже почти.
Из-за ворот участка по соседству виднелись верхушки яблонь и груш, сплошь усеянные плодами. Осень хоть и ранняя получилась, а урожай все равно выдался на славу из-за жаркого дождливого лета. Яблочки эти успокоили Гурбана. Мирно, хорошо, с чего тут неприятностям быть? Поселок давно заброшен, бурьян разросся, асфальт местами смыло. Все как везде, ничего особенного.
— Ого! — восхитился Фаза.
Остальные промолчали, издали разглядывая пролом в заборе.
— Подорвали? — Ксю первая нарушила затянувшееся молчание.
— Не похоже. Слышь, командир, давай я сбегаю на разведку, гляну?
— Действуй, Дрон. Только резво.
Высокая фигура мягко скользнула по улочке вперед. Достигнув пролома, постояла чуток, будто сомневаясь, и вдруг исчезла из поля зрения. Потекли минуты: одна, две, три…
Послышался крик:
— Командир, чисто!
Три полных этажа из отличного кирпича плюс чердак, на втором и третьем — лоджии с пластиковыми столами и стульями, и кресло-качалка еще. Кресло это Гурбан сразу приметил, оно в его понимании было особенно буржуйским: нормальный рабочий человек до Псидемии — а сейчас и подавно! — в таких креслах не прохлаждался. После трудового дня всем миром падали на диваны и смотрели по ящикам сериалы, в которых кто-то постоянно ржал за кадром. Но здесь, похоже, предпочитали развлекаться иначе — оно, конечно, с балкона в самый раз наблюдать за соседями…
Посреди двора, уткнувшись в давным-давно высохший и заваленный листьями фонтан, ржавел армейский «Урал». Дыра в заборе — его работа, без вариантов. И кому надо было таранить строение? А судя по пулевым отверстиям в капоте и на стекле, водила согласился притормозить только после очень настойчивых «уговоров». Трупа, кстати, в кабине не было.
Участок пересекали дорожки, выложенные из желтого песчаника.
— Справа баня. Чуть дальше и слева — летняя кухня. Там, за домом… — Дрон рассказывал о постройках с такой гордостью, будто все это принадлежало ему. — А в самом доме, ребятки, такой фарш, что пальчики оближешь. Идемте, покажу.