Эпоха зомби
Шрифт:
С трофейным автоматом наперевес Гурбан бежал, моля бога и черта, чтобы на пути никто не встал, не помешал добраться до треклятого паровоза. А потом он споткнулся о чей-то труп и, упав на одно колено, стрелял в полосатую морду.
Фазу сбил с ног хряк размером с вазовскую «Ниву». И Ксю, которую он нес, перестала вырываться и кричать, чтоб ее оставили, ей жизнь не мила. Вскочив, она методично всаживала в хряка очередь за очередью из ППШ, пока тот не издох. Доктор и Мясник подняли Фазу — тот вывихнул ногу — и потащили его, что
Паровоз все ближе и ближе. Завал впереди на путях к началу атаки зомбаков почти что успели разобрать, осталось всего ничего, пара ржавых кузовов, но больше некому с этой малостью справиться…
Огнем из автомата прикрывая продвижение своей группы, Гурбан кинул взгляд на Стену Калужского острога — и на спину словно плеснули холодным. Вокруг сейчас бушевала первая волна зомбаков, и не волна даже, а так, легкая рябь. Основная же масса четырехлапых была на подходе. А замыкали шествие двуногие, самые нерасторопные носители паразитов.
— Твою мать… — прошептал Гурбан.
А тут еще Сташев со своими скрылся в гондоле, винты завращались все быстрее и быстрее, вот-вот дирижабль отчалит!
Стиснув зубы, Гурбан принял непростое для него решение: не преследовать пока что Сташева, но сохранить своих людей. И пусть враг не торжествует, ничего еще не кончено!
Паровоз неожиданно возник рядом — уж слишком чистильщики были увлечены отражением атак зомбаков. Нависла над ними мрачная черная туша, сделанная еще прадедами, если не их отцами. В тушу эту тысячу раз стреляли, зомбаки точили об нее когти, но дитя парового века выжило вопреки всему.
— Пора сваливать отсюда. Доктор, пополам порвись, но отцепи вагоны!
И Доктор, который в механизмах понимал столько же, сколько обезьяна в высшей математике, кинулся исполнять приказ. Пополам он не порвался — всего лишь сломал дробовик, но с автосцепкой справился. Кто знал, как Доктор трепетно относился к огнестрелу, понял бы, чего стоила ему эта жертва. Но лишний груз чистильщикам ни к чему. Тем более такой груз — вагоны, забитые под завязку самым опасным и подлым отребьем Территорий. С калужскими на прицепе в Москву не пустят, а если по недосмотру и примут на Курском вокзале, так потом же вместе со всей кодлой и грохнут, не дав носу показать из шлюза.
Серега Мясник первым влез на паровоз и проник в кабину. Потом высунулся наружу:
— Чисто. Только зомбак, похоже, похозяйничал, машиниста, пацана совсем, загрыз.
— Ага, вот охраны и нет уже. И хрен с ним, с пацаном тем, у нас свой машинист есть! — прохрипел Гурбан. — Точнее, своя… Убирай труп!
Сереге дважды повторять не надо было.
А потом Гурбан и Ксю, пока Мясник прикрывал их, помогли Фазе вскарабкаться в кабину. Подсадив Ксю, Гурбан остался ждать Доктора, который что-то задерживался.
Хорошо
— Ты вроде как не торопишься, да?!
Ариец виновато пожал плечами.
— С задачей справился?
— Обижаешь, командир! Дробовик только жалко, хороший был дробовик…
Пропустив скорбящего Доктора вперед, Гурбан влез в кабину, захлопнул за собой массивную дверь, укрепленную бронелистом, и задвинул засов. Тут было сумрачно, из-за того что все отверстия, ведущие наружу, сократили до минимума — смотровых щелей вполне хватало экипажу машины боевой, чтобы следить за путями впереди и наблюдать обстановку на флангах.
— Ксю, ты у нас девочка умненькая, даром что красивая. Еще и мастер на все руки. Сумеешь эту железяку расшевелить?
Блондинка задумчиво покачала головой. Это Гурбана никак не устраивало.
— Доктор, приведи ее в чувство. Да поживее. От этого наша жизнь зависит.
— А то я не знаю, — огрызнулся бородач-ариец и уговорил Ксю выпить глоток какого-то снадобья из плоской коньячной фляги.
— Что это у тебя там? — Гурбан с подозрением уставился на емкость. — Только не говори, что армянский…
— Не скажу. Это валерьянка, сам делал. Налить?
— Не надо, лучше Фазой займись, ногой его.
— Напрасно, от нервов самое то. — Доктор кивнул на Ксю, которая уже вовсю орудовала рычагами, вентилями и прочими рубильниками, пробуждая к жизни систему, работающую на углях, пару и честном слове.
И пяти минут не прошло, как она сказала:
— Готово, командир. Тут примитивно все, но забавно.
Гурбан иного от нее и не ожидал:
— Ну, и чего ждем?! Поехали, детка!
— Без проблем, пристегните ремни. — Паровоз медленно покатил вперед, без малейшего напряга сдвинув с рельсов последние ржавые кузова.
Сзади открыли огонь из всех наличных стволов — канонада получилась еще та. Калужские в отцепленных вагонах и возле вмиг сообразили, что теперь-то они точно обречены. И потому они больше не тратили боеприпасы на зомбаков, искренне желая угробить счастливчиков, что вырвались из смертельной ловушки. Но даже самая жгучая ненависть вперемешку с пулями не могла причинить вреда бронированному паровозу.
— В Москву? — спросил Мясник и, раскурив сигарету, словно стал частью интерьера кабины: тут все было выкрашено серым.
— А куда ж еще? — кивнул Гурбан. — В Москву.
Дав на прощание гудок, Ксю увеличила скорость.
ГЛАВА 23
В МОСКВЕ И НАД МОСКВОЙ
Динамики под потолком затрещали, выдали серию протяжных свистов. И наступила тишина, такая пронзительная, что в ушах зазвенело. Тем неожиданнее — Данила едва не подпрыгнул на топчане — раздался из них скрипучий голос, будто говорил не человек, а ожила мясорубка, в которой напрочь износились все детали: