Эпоха героев

Нира Страусс

— Sha’ha…

Тепло. Убежище. Пара больших рук легла мне на руки — и ураган мыслей в голове начал понемногу утихать. По бокам расправились крылья Мэддокса, и Каэли уставилась на них с изумлением.

— Твоя сестра здесь, и с ней всё в порядке. Дыши. Объяснения будут, но сперва — дыши.

Я слегка оперлась на его уверенность, на его тепло. Его присутствие вернуло меня к реальности — к тому, где мы находимся и что произошло перед тем, как появилась Каэли.

— Я в порядке, — сказала я.

Хотя это было не так. Между юной девушкой

передо мной и той маленькой девочкой, которую я любила всем сердцем, зияла пропасть, и мой разум изо всех сил пытался соединить несостыковки.

Мэддокс сжал мою руку, а потом отошёл.

— Что скажете, если продолжим разговор в доме? До рассвета ещё пара часов, и я не уверен, не вернутся ли вампирши за местью.

Со стороны Морриган донеслось:

— Сомневаюсь. Жадные — да, но трусливые. Для них тут слишком много сидхов.

Я поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Каэли последовала за мной, не отставая ни на шаг. Чёрт, чтобы посмотреть ей в глаза, мне пришлось задрать голову. Это не укладывалось в голове.

Она, естественно, просунула руку под мою.

— Пойдём, Аланна’са. Мне нужно тебе столько рассказать… и ещё больше спросить. — Она закатила глаза в сторону Мэддокса, который на нас поглядывал. — Очень, очень много.

Ох. Шутки про мужчин?

Нет, я к такому не была готова.

В доме мы с Каэли устроились на одном диване, остальные расселись вокруг. Хоп возился на кухне, заваривая всем чай. Мэддокс щелчком пальцев зажёг все свечи.

Веледа закуталась в свой плащ и выглядела немного бледной после всего, что произошло. Я пристально на неё смотрела, пока она не поймала мой взгляд, и тогда я тут же отвернулась.

Гвен села у дивана, поджав ноги. Не сводила глаз с Каэли.

— Удивительно, как вы похожи.

Мы с сестрой обменялись недоверчивыми взглядами. У нас никогда не было общих черт. Каэли — точная копия нашей матери, а я унаследовала тёмные волосы и смуглую кожу от мужчины, с которым она тогда была. По крайней мере, я так думала. У Каэли были изумрудные глаза Тараксис, у меня — фиалковые, как у Теутуса.

Гвен цокнула языком.

— Я о другом. О сущности. О том, как вы двигаетесь. О её улыбке. — Она кивнула на Каэли. — Без сомнений — вы семья.

Каэли одарила её такой сияющей улыбкой, что у меня перехватило дыхание. Она и раньше была красивой девочкой, но теперь?.. Теперь она была по-настоящему ослепительна.

— Спасибо. Я всегда хотела быть похожей на Аланна’су. Ты — Гвен, да? Я тебя помню из замка. Ты принесла мне воду и еду, когда я пряталась в кладовке. Сейдж, Веледа, Мэддокс… А вот этого вечно пьющего господина я не знаю. А ты…

Она остановилась, дойдя до Морриган. Та сжала губы, когда Каэли встала и подошла к ней. Я напряглась, не зная, чего ждать, пока сестра не взяла Морриган за руки и не сказала:

— Спасибо. Я знаю, что ты спасла мне жизнь. Я всё слышала и понимала, понимаешь? Всё. — Морриган затрепетала ресницами, растерянная и тронутая, но Каэли лишь мягко улыбнулась. — Спасибо.

Она оставила её стоять на месте, глубоко дышащую и заметно смущённую, и вернулась ко мне. Дедалера фыркнула, когда Хоп бросил

ей на пол немного орешков, и чайник завизжал.

— Ты точно в порядке? — тихо спросила я у Каэли. — Куда тебя забрала Луксия? Почему ты оказалась в Кранн Бетаде?

— Ах да, священное дерево. — Она глубоко вдохнула. — Первые дни Луксия пыталась обратить мою магию вспять, вернуть меня в прежний облик, но это оказалось невозможным. Мне потребовалось много времени, чтобы соединиться со своими силами, принять их и научиться управлять ими. Слишком много лет страха, подавления, побегов… Это не было для меня естественным. Я даже не помнила момент, когда впервые превратилась в медведя. Я почти ничего не помню с тех пор, как мы были у причала. Что-то очень злое овладело мной, когда принц Бран ударил тебя, и я не пришла в себя до тех пор, пока не оказалась в руках у Морриган — гораздо позже.

Да, я помнила ауру, которая тогда окутала мою сестру, этот свет… и как она с лёгкостью разметала охотников. Смертоносная. Неумолимая.

— У Морриган, кстати, мне жилось неплохо. За редкими исключениями, когда Никто полностью овладевал телом, я в основном только ела и спала. И нет, я ни на секунду не винила тебя за случившееся или за то, что ты не смогла спасти меня, когда мы виделись в Теу Бьяде, — сказала Каэли, глядя мне прямо в глаза. — Я знала, что ты сделаешь всё, чтобы добраться до меня.

Я открыла рот, чтобы ответить. Но Мэддокс опередил меня:

— Она сделала всё. И даже больше. Поставила под удар свою жизнь.

Гвен подняла руку:

— Я свидетель.

Каэли улыбнулась.

— Я знаю. Это же Аланна’са. Когда она чего-то хочет, ничто не встанет у неё на пути.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец, а в груди разливается чистейшее чувство удовлетворения. Любовь между мной и моей сестрой всегда была безусловной. И сейчас часть тяжести спала с души — потому что она ни на секунду не сомневалась, что я за ней приду. Что ничто и никто меня не остановит.

— Значит, ты не могла вернуться в человеческий облик. А потом что было?

— Она отвела меня в Кранн Бетад, и это было… даже не знаю, как описать. Хотя ты и так знаешь. — Её пальцы нащупали мои. Мы переплели руки. В её прикосновении чувствовалась только жизнь, свет и тепло — как всегда. — Луксия всё это время была там. Внутри дерева есть настоящий дом, и она рассказала, что они с сёстрами и Ширром жили там до того, как попали в Гибернию. Они пришли не прямо из родного мира.

Я нахмурилась, вспоминая лестницу, которую видела среди корней…

— Что? В смысле, они жили в священном дереве?

Все вокруг замерли, вслушиваясь в каждое слово Каэли.

Сестра наклонила голову, задумчиво.

— Луксия никогда не говорит о своём родном мире. Ни о том, что случилось в Тинтагеле и почему они с Ширром ушли. Я знаю только, что сначала они попали в Кранн Бетад и обустроили там быт. Я видела дом, кровати, стол и стулья, следы, которые остались. Они напитались силой, и уже тогда — могущественные — пришли в Гибернию. Создали жизнь, распространили ауэн и оив. Может, поэтому их потом и считали чем-то вроде богов.