Эпоха героев

Нира Страусс

— Знаешь, я вообще-то должна тебя отчитать за такие комментарии. — Я повернулась к нему лицом. Золото в его глазах сияло, как живое пламя. — Но я слишком устала.

Он усмехнулся в полсилы, демонстрируя клык.

— Скажем, что дело в этом.

О, боги… каким же он был красивым.

Я не смогла удержаться и встала на носочки, чтобы поцеловать его. Каждый раз это ощущалось как в первый. Каким-то странным, безумным образом. Неважно, что я уже запомнила его вкус, как он проводит языком, по-моему, и тот хриплый стон,

что всегда срывался с его губ, когда я вонзала ногти ему в затылок. Это было…

Мы услышали два громких удара в стену.

— Только не сегодня, умоляю! — крикнула Гвен.

— Определённо, она моя любимая, — вздохнула Орна, всё ещё болтаясь у меня на ремне.

Мэддокс оскалился, скривившись от досады. Он уткнулся лбом в мой.

— Интимность, — прошипел он.

— Что это такое? Где это купить?

***

Меня разбудил прекрасный-прекрасный голос.

Настолько прекрасный и завораживающий, что я сразу поняла: что-то не так. Стоило открыть глаза, как Мэддокс прикрыл мне рот ладонью и жестом приказал молчать. Он тоже это слышал.

Мы медленно открыли дверь и застыли в изумлении: Гвен выходила наружу, пошатываясь. Волоча ноги, с опущенной головой, она двигалась, будто во сне, а её длинные светлые волосы сияли в темноте, образуя ореол.

Снаружи голос продолжал звать её — без слов, одними вибрациями. Это было пение, полное обманчивого умиротворения, призрачных мелодий и роскошных пиршеств. Оно вызывало в воображении чудесные картины.

Это было пение смерти.

Мэддокс бросился следом. Я схватила Орну и бегло осмотрела дом. Сейдж и Морриган всё ещё крепко спали, не подозревая о происходящем.

А Веледы не было.

Чёрт.

Я услышала крик Мэддокса и выбежала наружу. Он боролся с Гвен — та вырывалась слабо, неосознанно, словно тело не подчинялось ей. Глаза у неё были закрыты, губы чуть приоткрыты. Она спала.

А значит… это могло означать только одно.

— Я надеялась, что эти твари давно вымерли, — пробормотала Орна.

Я подняла глаза к ночному небу. Очаровательное пение сменилось зловещим щелчком, смешанным с хохотом. Что-то тёмное металось в вышине, скрытое ночным мраком.

Я ударила Орной по земле.

— Отпусти мою подругу и спустись сюда. Быстро.

Она подчинилась — не по моей воле, конечно. Чёрное пятно рухнуло на землю и вытянулось в фигуру женщины невероятной красоты. Её алые глаза с интересом рассматривали меня. На ней были лохмотья, едва прикрывающие грудь и бёдра, а в чёрные волосы была вплетена увядшая роза.

— Ах… а с чего бы мне это делать? Тогда я лишусь ужина.

Она взмахнула когтистой рукой, и Гвен завизжала, извиваясь в объятиях Мэддокса. Вампирша полностью подчинила её сознание — классический способ охоты. Хоть многие сами отдавались деарг-дюа, соблазнённые ложью Двора, эти твари всё же предпочитали сопротивление. Им нужна была охота.

Позади послышались быстрые шаги.

Сейдж и Морриган проснулись от шума. Первая сразу же подбежала к Мэддоксу с флаконом в руке и несколько раз провела им у носа Гвен.

Та резко вздохнула и очнулась.

Сопротивление прекратилось.

— Что… происходит?

Деарг-дюа раздражённо цокнула языком — как ребёнок, у которого отняли сладость.

— Какая жалость. У блондинок обычно особенно пикантный вкус. Ну да ладно… — Её тело начало растворяться, а лохмотья окутали её фигуру — Мы довольствуемся другой.

Я кинулась вперёд и неловко ударила Орной, но только рассекла воздух. Её хохот и визг растворились в небе, уносясь к склонам.

Я бросилась следом.

— У них Вэл!

Деарг-дюа всегда охотились втроём. Некоторые считали, что они рождались именно так — тройняшками, связанными кровью и проклятием. Как бы там ни было, убить их было до невозможности трудно. Из-за постоянного потребления крови они моментально заживляли любые раны — даже если им отрубить голову, на её месте вырастет новая. Единственный способ обезвредить тварей, который мне был известен, — это придавить их чем-то настолько тяжёлым, чтобы они не смогли выбраться. Они не умирали, но становились пленницами.

А придавить троих — задача не из лёгких.

Кто-то догнал меня на склоне, и, обернувшись, я увидела Морриган. Отпустив идею выследить самих деарг-дюа — они растворялись в темноте, скользили, как тени, — я сосредоточилась на поиске следов Веледы. Её, скорее всего, заманили так же, как Гвен. А значит, босые ноги должны были оставить следы…

Внезапно воздух наполнился шумом, и стая ворон пронеслась мимо нас, врываясь в лес, поднимая вихрь листвы и распугивая зверьков. Морриган остановила меня:

— Жди. Они найдут её. — Её глаза помутнели, покрывшись серой вуалью. — Они не могли унести её далеко. Должно быть… Вон там. — Она моргнула, и туман исчез. — За мной.

Ошеломлённая, я пошла следом. Морриган уверенно свернула на тропу, ведущую вглубь склона, к скоплению камней. Я и не знала, что её магия с воронами работала так, но теперь всё стало ясно.

Что-то голубое мелькнуло между орешником — ночная рубашка Вел. Одна из деарг-дюа с хохотом рвала ткань на клочки, пока вторая скользила когтями по обнажённым ногам моей подруги. Веледа лежала на земле — безвольная, беззащитная.

— Сегодня мне хочется чего-то поострее, — прорычала одна, поднимаясь вверх по её бёдрам. Длинный чёрный язык свисал у неё изо рта, почти до груди, а над ним торчали два продолговатых клыка. — Эта бедренная артерия пахнет… просто божественно.

— Три глотка, Дилиат. Потом моя очередь.

— Да-да…

Когда я увидела, как Дилиат склоняется к паху Вел, из моих пальцев вырвалась тьма. В тот же миг десятки ворон набросились на другую вампиршу, терзая её клювами, заставляя визжать от боли.