Эпоха героев

Нира Страусс

Я поднялась на ноги и встала перед Обероном. Его лицо было само воплощение усталости и раздражения.

Проблема была в том, что я и сама некогда была мастером по части скрытых мыслей и эмоций.

Я заговорила с ним тихо:

— Мне бы очень хотелось тебе доверять. Тьме с тобой всегда было спокойно, а уж она умеет разбираться в людях. Постарайся не облажаться.

В его серебристых глазах читался безмолвный ответ. Что-то вроде: «Не доверяй мне». Разумеется, это только подогрело моё желание докопаться до сути —

что скрывает этот таинственный фэй.

Три часа, которые Оберон согласился быть нашим проводником, пролетели быстро. Мэддокс несколько раз поднимался в воздух, чтобы убедиться, что поблизости нет угроз. Проблемы были маловероятны — после мятежа Волунда торговля прекратилась, а вместе с купцами исчезли и разбойники с прочими преступниками.

Мы неспешно направились к верблюдам, где нас с нетерпением ждал Оберон. Я посмотрела на силуэт Мэддокса с его крыльями, вырисовывающимися на фоне безупречного голубого неба. Улыбнулась.

— Я рада, что вы в порядке, — тихо сказала Веледа.

Я на миг онемела. Нам пришлось вкратце объяснить ей и Гвен, что именно мы с Мэддоксом делали как раз перед тем, как у него начали появляться шипы. Возможно, это было связано, а может, и нет, но если мы хотели выяснить, что с ним происходит, нужно было быть честными. Почему у него всё продолжали появляться новые драконьи черты?

Для меня это было неловко. Для Гвен и Мэддокса — крайне забавно. Для Веледы — ещё один ценный факт в её исследовании.

— Спасибо. Всё ужасно, но… Я рада, что вы все рядом. — Я запнулась. — Даже Сейдж.

— Знаешь, может, это звучит безумно, но я скучаю по тому, как она пыталась убить меня своими друидскими штучками.

Оберон свистнул — громко и отчётливо. Мы его проигнорировали. Было очевидно, что он хочет поскорее вернуться.

— А я скучаю по Хопу и его тушёной баранине с луком-пореем. И по Наперстянке, и по её…

— Не говори!

— …трюфелям.

Мы рассмеялись. Я старалась не слишком много думать о замке Сутарлан, чтобы не расклеиться. Чтобы не вспоминать насупленное лицо герцогини, её уклончивые улыбки и ту деликатную манеру, с которой Плюмерия учила меня потягивать чай.

Веледа отступила на шаг.

— О, кажется, у нас здесь ещё один экземпляр.

Оберон снова свистнул, но теперь звук был другим. Более резким. Срочным.

— Вел! — закричал он.

С неба к нам стремительно бросился Мэддокс.

Я попыталась развернуться, но мои ноги… словно вросли в землю. Это не мог быть просто песок. Я согнулась пополам, в поисках подруги. Она лежала лицом вниз, и её тело быстро скользило по земле куда-то прочь. Как будто что-то тянуло её. Я без колебаний рванулась за ней, попыталась схватить за руку, но в этот момент о мои лодыжки что-то резко хлестнуло — я охнула. Наши пальцы едва коснулись друг друга, и я тут же её потеряла.

Зарычав, я вытащила кинжалы и вонзила их в песок вокруг своих ступней. Ощутила контакт… с чем-то, что заорало где-то вдалеке. Песок взметнулся в лицо, заставляя зажмуриться. В следующую секунду я ощутила невесомость,

и холодный воздух окутал меня. Спина ударилась о твёрдую поверхность — дыхание перехватило. Я перевернулась, кашляя и стряхивая с ресниц прилипшие песчинки. Руки всё ещё сжимали кинжалы.

— Лан! — раздался голос Вел, и в нём отозвались эхом десятки звуков.

Я вскочила на ноги. Единственный источник света исходил сверху — из отверстия над моей головой. Вероятно, именно через него я и провалилась.

Я подняла голову и успела заметить лица Мэддокса и Оберона, склонившиеся над краем. У моего спутника было яростное выражение лица, и он уже тянулся к своему копью. Спустя секунду песок снова обрушился и отверстие закрылось.

Я осталась в полной темноте, с криками Веледы, всё быстрее удаляющимися в глубину.

Глава 29

Мэддокс

Пособие по распознаванию начала рьястрада.

Пункт третий: даже если дракон смотрит на тебя, кажется, он тебя не видит.

Это значит, что дракон начинает захватывать контроль.

Из запрещённой книги «О народе драконов»

Голова гудела.

Сердце забилось — быстрее, ещё быстрее, и рёв дракона затопил всё.

Я дёрнулся резко. Надо было собраться. Аланну и Вел только что проглотила чёртова пустыня.

Справа от меня Оберон пробормотал проклятие, а потом:

— Чёрт.

Но это был не тот чёрт, что значит «Вот дерьмо» или «Не ожидал».

Это был чёрт, что значит «Я знал».

Мои глаза вспыхнули, когда я посмотрел на него. Я чувствовал, как пламя срывается с моих рогов, прокатывается по шее, по рукам, по костяным шипам — лижет костяшки пальцев.

Глаза фэйри округлились.

— Подожди!

Я прыгнул на него.

Сбил с ног и прижал к песку, охватив одной пылающей рукой его челюсть и половину этой миленькой рожи. В этот раз я не собирался просто разбить ему нос.

Я собирался убить его.

Наверное, стоило сделать это ещё чёрт знает когда — и положить конец всем его грёбаным интригам и травмам.

Кожа Оберона впитала моё пламя и дрогнула. Песок под ним завибрировал.

Сколько бы он ни плёл заклинаний, сколько бы ни притворялся — рано или поздно всё равно выясняется, кем ты на самом деле являешься.

Я — живое доказательство.

— Мне плевать, какую сделку ты заключил с Волундом ради своих родителей. Плевать, что ты оказался в этой дыре, потому что сам же и сломан, — прорычал я. Его лицо исказилось. Мы никогда не говорили об этом. Всё, что нас связывало, было уродливым и болезненным, и мы всегда держали это в темноте. — Где они?