Эпоха героев
Шрифт:
— Я не понимаю, зачем Луксия привела меня, — бормочу, забыв, что здесь действуют иные законы, и неважно, каким тоном ты говоришь — звук разносится везде.
Огромная треугольная голова поворачивается ко мне.
— Привела? Думаешь, она или её сёстры — хозяйки этого места?
Я хмурюсь.
— Разве они его не создали?
Она издаёт возмущённое шипение.
— Священное дерево существовало задолго до того, как эти трое вообще появились на свет. И продолжает существовать даже без них — как видишь.
Это
Я всегда думала, что богини не рождались. Про них ведь ничего не известно, кроме названия земли, откуда они пришли — Тинтагел. Все считали их высшими существами.
Но они умерли. Теутус убил их. А если они могли умереть…
— Я слышала, что ты была спутницей Луксии, — объясняю. — Поэтому и подумала, что ты…
— Её питомец? — её голос стал ещё более возмущённым. — Поражает, как смертные умеют искажать истории.
— То есть… если тебя никто не привёл и это место не создано Триадой… — я развожу руками. — Тогда кто его создал? И как ты познакомилась с богинями?
Её голова двигается, указывая куда-то вдаль, в пустоту. Неясно, то ли она что-то заметила, то ли просто задумалась над ответом. Может, просто игнорирует меня.
Но, к моему удивлению, отвечает:
— Когда они прибыли сюда, ни они, ни Ширр не были богами. Стали ли они ими позже — зависит от того, кого в вашем королевстве вы считаете божеством. Есть одна старая поговорка: в стране слепых и одноглазый — король.
Я раскрываю рот.
— Ты хочешь сказать, что Гиберния — страна слепых? И что они стали богами… по умолчанию? — Я ничего не понимаю. — И что значит «когда они прибыли сюда»? Откуда? Из Тинтагеля?
Её раздвоенный язык выскальзывает и тут же прячется обратно.
— Тинтагел. Забавно.
— Ты совсем ничего не объясняешь, знаешь?
— Может, потому что это не моя задача. А если ты не выполняешь свою — то и твоё присутствие здесь бессмысленно.
На этом она завершает разговор и снова исчезает среди корней.
Я продолжаю бродить. Пальцы начинают покалывать каждый раз, когда я прохожу мимо фрагмента дерева. Я всё ещё помню, как он тянул ко мне свои нити, когда я коснулась его в прошлый раз.
Как бы мне хотелось, чтобы Луксия удосужилась объяснить хоть что-то перед тем, как испариться. Она сказала, что я просто немного потеряна, и потому её помощь мне не нужна, — но я в этом уже не так уверена.
Мне стоит коснуться дерева? А вдруг… вдруг именно этого делать нельзя — и я застряну здесь навсегда? Что, если именно это произошло с Керидвен? Может, когда-то она была такой же глупой девушкой, воображавшей себя умнее всех, дотронулась до чего-то запретного — и превратилась в злобную змею?
До меня доносится отголосок крика.
Я резко оборачиваюсь. Откуда он?
Сердце срывается с места, бьётся, как бешеное, —
Я бы поклялась, что…
— Аланна’са!
Я захлёбываюсь вздохом.
— Каэли!
Я бегу вокруг дерева, перескакивая через корни, пробегая мимо вереска, дубов, берёз — и вот они, те самые странные алые плоды. Прямо рядом с ними, точно, как в прошлый раз, я замечаю лестницу.
А в самом её конце — медведица. Она замечает меня и встаёт на задние лапы, фыркая.
— Аланна’са! — кричит она, хотя пасть её не шевелится.
Страшная, всепоглощающая эмоция разрывает меня изнутри — словно раскалённые клыки сомкнулись на сердце. Грудная клетка сотрясается от боли.
— Лиики. Моя лиики.
Я тянусь к ней — но в этот миг корни дерева приходят в движение, лестница исчезает, будто её и не было.
Я вскрикиваю от ярости и со всей силы бью по ветке рябины — она трескается и ломается пополам.
Кранн Бетад выталкивает меня прочь.
Глава 27
Аланна
Понять эмоции дракона легко:
достаточно внимательно следить за его крыльями.
Они, как хвост у кошки.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Я проснулась, всё ещё крича, сжатые в кулаки руки вонзали ногти в кожу. Белые занавеси колыхались у балкона от удушливого ночного ветерка, и тень скользнула по полу, как шёпот.
Мэддокс вбежал в комнату широким шагом.
— Что случилось? Ты в порядке?
Оттуда, где она теперь всегда покоилась по ночам — на сундуке у подножия ложа — Орна затряслась от вибрации.
— Ты вообще знаешь, что такое сны, дракон?
Я перекатилась на подушки. Кожа была покрыта потом. Мэддокс окинул комнату быстрым взглядом, будто ожидал увидеть, как из колодца вылезает келпи или с потолка свисает деарг-дюэ.
— Всё нормально. Я снова была в Кранн Бетад.
Его глаза метнулись ко мне. В полумраке вокруг нас лишь несколько свечей в дальнем углу мерцали, как крошечные огоньки.
— Серьёзно? Я не знал, что ты можешь вернуться туда.
— Я и сама не знала. Керидвен всё твердит, что я должна выполнить какое-то задание, но я не понимаю, о чём она, и не уверена, что хочу это выяснить. Но не это заставило меня закричать. Я… — В памяти всплыла медведица. Огромная, стоящая на верхней ступени. Живая. Целая. — Я видела Каэли.
Мэддокс шумно выдохнул сквозь зубы. Подошёл ближе, на этот раз спокойнее. Он не сел на мою постель — и я не пригласила его.
— Я… Чёрт, я рад, что ты её видела. С ней всё в порядке?