Эпоха героев
Шрифт:
— Пожалуйста, не говори мне, что это был ты.
Фионн остановился рядом со мной и заговорил вполголоса:
— Это был Кумал, основатель и первый лидер Фианна. — Что-то мелькнуло в его глазах, всегда наполовину скрытых опущенными веками, усталыми и печальными. — Мой отец.
Я почувствовала себя неловко. Боролась с разочарованием и злостью на саму себя.
Оберон подошёл с кривой улыбкой.
— Не кори себя, прелестная. Это было потрясающе. В какой-то момент ты казалась одержимой. — Он сделал паузу. — До сих пор вижу все
Я поморщилась, когда провела рукой по голове. После купания резервуар будет выглядеть как стог сена.
Гвен и Веледа тоже меня поздравили, и в выражениях восхищения Персиммона и Мидоу не было даже попытки их скрыть.
— Завтра попробуешь снова, — постановил Фионн. Впервые за весь день я увидела, как он достаёт флягу и делает глоток. — И на следующий день. И ещё через день. Пока не пройдёшь испытания или не умрёшь.
Потом он ушёл, перешагивая через копья.
— Великолепно, — пробормотала я.
Я подняла Орну, и та издала слабое серебристое сияние.
— Это было… довольно жалко.
— Спасибо, Орна. Твоя поддержка трогает меня до глубины души.
— Ты не можешь опозориться перед этим Кумаллом! Но ты моя напарница. Я помогу тебе. У меня есть идеи.
— Жду их с нетерпением.
Мэддокс, всё это время державшийся в стороне, сделал шаг ко мне.
Я посмотрела на него и нахмурилась. На мгновение я бы поклялась, что увидела что-то похожее на тоску в его выражении. Но потом он сжал челюсть, будто передумал что-то говорить, и я повернулась к нему спиной.
Я зацепилась руками за локти Гвен и Веледы.
— Мне нужно поесть и помыться. Ты что-нибудь выяснила про гаванзу, Вел?
Оберон, который отходил вместе с друзьями, внезапно обернулся к нам.
— Гаванза?
Веледа посмотрела на него, не моргая.
Через несколько секунд фэй вздохнул.
— Ладно. Меня не приглашали в этот разговор. Спокойной ночи, леди. Если у тебя сегодня нет других дел и не с кем провести вечер, Мэддокс…
— Пошёл ты.
***
Передо мной раскидывается зелёная, синяя и оранжевая долина. Она полна травы, ручьёв и маков. В конце оврага, где вереск покачивается под мягким ночным ветерком, блестит светлое озеро. Его поверхность покрыта всплесками и рябью. Мерроу, селки и разные манан-лири резвятся в воде под лунным светом. На берегу кормится стая лебедей.
Справа от меня возвышается многоэтажное здание, из окон которого льётся тёплый свет, доносятся смех и музыка. Кто-то поёт, ужасно фальшивя, и в ответ раздаются хохот и удары. Звон бокалов. Отрыжки. Дети бегают друг за другом.
Я направляюсь к главной двери. Внутри снуют разные фигуры, и мне кажется, что я вижу длинные столы, ломящиеся от еды, подносов и кувшинов с пивом и виски.
Когда я почти вхожу, на моём пути встаёт
— Пока нет, — говорит он.
И я остаюсь снаружи, слушая веселье, ощущая странную смесь тепла и тоски.
Глава 26
Аланна
О близнецах, рождённых во время обряда соединения рук твоего кузена.
Предлагаю отправить письмо Триаде с просьбой о вмешательстве.
Он хочет увести их в своё жилище в глубинах Хелтер.
Она убеждена, что у них вырастут жабры, и они будут жить в Вахе.
Ни Гоб, ни Никса не хотят вмешиваться.
На кой чёрт женились гном и селки?
Чёрт бы побрал пиво на праздниках.
— Жалобы, публично поданные во время обряда соединения рук, более пятисот лет назад
Дни сменяли друг друга, пока я тренировалась с Фионом. Я всё ещё застряла на первом испытании. До третьего колодца добралась лишь однажды — снова без щита — и продержалась там тридцать четыре копья, почти не имея возможности двигаться.
У меня болели колени, зад, спина, руки и шея больше недели, пока боль не прошла. Пока мышцы и суставы не поняли, что пытка не закончится и им придётся укрепиться. Стать выносливее. Гибче.
И это была самая простая часть. Сложнее всего было снова и снова убеждать тьму, что она не может мне помогать. Сдерживать её стремление выскочить на помощь, когда копьё оказывалось слишком близко к моему лицу. Не слушать её всё более громкие всхлипы. Один раз мне даже показалось, что она что-то сказала.
Наверняка это была усталость. По ночам я едва помнила, как растягивалась на подушках, и уже давно перестала доставлять себе удовольствие — по множеству причин. Упрямство заставляло меня думать, что лучше накопить всё напряжение, хотя наверняка это было не так.
Орна будила меня пошлыми песнями и глупыми загадками. Однажды утром, когда я ещё боролась с заспанными глазами за завтраком, она долбила меня снова и снова:
— Может пересечь всю Гибернию вверх ногами. Что это? Ну, что это?
— Клянусь котлом Ксены, если скажешь, что это мужской…
— Гвоздь в ботинке, — невозмутимо ответила Веледа.
— Вот именно! Почему у тебя такой извращённый ум, девочка? Приз победителю — человеку!
— Наполовину фэйри.
— Ты в этом уверена?