Эпоха героев
Шрифт:
Но это было последнее, на что я обратила внимание, прежде чем мои глаза нашли гостей. И то, что Волунд считал «ужином».
По всему залу стояли круглые столы, покрытые тёмно-синими шёлковыми скатертями, ломившиеся от всевозможных деликатесов: тонкие полоски свинины под вишнёвым соусом, груши, запечённые с корицей и ликёром… и фэйри.
Веледа застыла на пороге, когда одна женщина легла на спину прямо на столе, опрокинув кубок с красной жидкостью, и широко раздвинула ноги перед мужчиной. У неё была лиловая кожа и плющ, сплетающийся в её волосах,
Её прерывистый стон заставил Вел вздрогнуть.
Чуть дальше трое мужчин-фэйри с воодушевлением изучали друг друга. Один уже остался без штанов, другой опустился на колени. А у фонтана, из которого лилась явно не вода, фэйри с острыми клыками обливала жидкостью обнажённую грудь другой. Её сиреневые соски напряглись от холода — зрелище, которое мне будет сложно забыть.
Мы, как оказалось, пришли не так уж и поздно. Эти фэйри не слишком церемонились, чтобы сдерживать свои желания. И вряд ли им понадобилась белладонна, как это было в Корте.
Я обвила руку вокруг локтя Веледы — ей это явно было нужно.
— Кажется, нам стоило поесть до прихода.
Голубые глаза Гвен метались по залу, останавливаясь то там, то здесь, расширяясь всё больше.
— Это то, что фэйри из Борестеля называют пиром?
Я в этом сомневалась. Конечно, подобные встречи когда-то существовали. Они до сих пор проводились в домах удовольствий Гибернии и в тёмных клубах Реймса. Бельтейн тоже был одой сексуальным желаниям.
Но сейчас это была просто ещё одна попытка Волунда показать, чего он на самом деле добивается.
Мои узы горячо пульсировали. Я перевела взгляд в центр зала и увидела, как Мэддокс и Оберон пробираются сквозь столы к нам. Красивая фэйри с белыми волосами и медными губами протянула руку к Мэддоксу — и сердце у меня гулко ударило.
Тьма стекала по моему предплечью к пальцам почти без моего ведома.
Мэддокс спокойно уклонился от её руки и метнул в фэйри суровый взгляд, смысл которого она уловила без слов. Та, не слишком расстроившись, перевела внимание на Оберона. Тот лишь улыбнулся ей и покачал головой. Женщина надула губы, но быстро вернулась к своим… занятиям — с ещё тремя сидхами, находившимися в разной степени обнажённости.
Глаза дракона встретились с моими, а потом скользнули вниз, к моему запястью, к Тьме, к когтям. Та часть меня, что долгие годы жила как обычный человек, вдруг захотела почувствовать стыд — стыд за такую глупую эмоцию, как ревность. Тем более из-за пустого жеста.
Но магия внутри, неистово реагировавшая на всё вокруг, не позволила.
Дракон принадлежал нам.
И эта фэйри должна была это знать. Она видела, как мы пришли. Она знала, кто мы такие.
В глазах Мэддокса заиграла тень чего-то тёмного.
Воздух между нами потрескивал, когда они с Обероном наконец остановились перед нами.
— Я вроде как должна была привыкнуть к этому, но нет, — пожаловалась Гвен. Она помахала рукой перед лицом Мэддокса. — Спасибо, что заметил
Дракон сдержался, чтобы не закатить глаза.
— Добрый вечер, Гвендолин. Веледа.
— О, прекрасно. Теперь ты ещё и полное имя используешь.
Веледа продолжала смотреть на того фэйри с зелёными ушами. Уже не была уверена, что выражение её лица означает — отвращение или восхищение. Она собрала каштановые волосы в венок из кос, подчёркивающий её длинную шею.
Оберон кашлянул. Все, кроме Веледы, посмотрели на него.
Он выглядел слегка раздражённым. Единственный из нас пятерых, кто действительно подготовился к приёму. Я весело проигнорировала платья, которые кем-то заботливо оставили в моих покоях, а Гвен с Веледой тоже предпочли брюки и сапоги. Оберон же был ослепителен: его обнажённая грудь была усыпана золотыми точками, по торсу извивалась нарисованная вручную жимолость, исчезающая под поясом коричневых кожаных штанов. На одном плече красовалась меховая накидка, украшенная искусственными листьями. Бледные косы падали как раз на неё.
— Рад вас видеть. Жаль, что мы не успели поговорить с тех пор, как ты проснулась, прекрасная, — сказал он небрежным тоном. — Кажется, мы оба были заняты, не так ли?
Я вспомнила нашу ночную вылазку с Гвен, тела, братскую могилу.
— Некоторые больше, чем другие, — ответила я. — Значит, «Оберон и Ко» на деле — всего лишь филиал Инис Файл, да?
Улыбка, расплывшаяся на лице Мэддокса, не ускользнула ни от кого.
— Я бы назвал это взаимовыгодным сотрудничеством, — спокойно произнёс Оберон. Его серебристые глаза сверкнули, и мне вдруг показалось крайне несправедливым, что на его идеальной коже нет ни единой морщинки, ни малейшего изъяна. — Я всё ещё сам себе хозяин.
— Если ты в этом уверен.
Мне показалось, что его зубы скрипнули.
— Уверен.
— И почему же ты до сих пор носишь свои чары?
— Я думал, ты уже знаешь. Если я покажу свою истинную сущность…
— Да-да, непроизвольные оргазмы и магические беременности.
В этот момент тело Веледы напряглось — на той самой столешнице фэйри со стоном ударилась затылком о дерево, так и не почувствовав боли в пике удовольствия. Её бёдра сжались вокруг головы мужчины, как страстный капкан.
Мы на несколько секунд замолчали, как будто все уважительно разделяли её оргазм.
Оберон наконец поднял руку:
— В конце зала есть более спокойная зона. Там Волунд и все его отпрыски. И там есть настоящая еда, — добавил он.
Гвен тут же двинулась вперёд:
— Хвала богиням. Я не хотела пробираться к канапе, лавируя между чужими яйцами.
Глава 23
Аланна
Я видел их лично.
Рога Паральды, если быть точным.