Эпоха героев
Шрифт:
Бесполезно. Тьма всегда находила складку, щель, угол — и скользила туда.
Я сосредоточилась на Волунде.
Он застыл, как статуя. Смотрел на тени, поднимающиеся по его голым лодыжкам.
Он знал, что чувствует: ледяной язычок, змеистое прикосновение, которое будто соединяется с оив — и пьёт его.
Внутри меня вспыхивали импульсы древней силы — как летние грозы, как ураганы, как сырой мох в лесу, которому тысяча лет.
Я ощущала магию фея. Вкусила её.
Он был неимоверно силён — в этом не было сомнений.
И он изо
Он водил ими по воздуху — пытаясь вызвать защитную магию.
Безрезультатно. Я ничего не ощущала.
Я продолжала, вверх и выше, скользя по его открытой коже, заставляя её покрываться мурашками, крадя у него жар.
А злость Мэддокса растаяла… в ослепительной, ликующей улыбке.
Волунд держался до последнего — пока пара языков тьмы не скользнули по его шёлковому шарфу и не коснулись основания шеи.
— Хватит, — процедил он. Его голос стал… выше.
— Ты уверен? — пропела я. Пара сидхов отступили назад, отряхивая одежду. Бледные, испуганные. — Присмотрись. Эта сила достаточно «странная» для тебя?
Волунд сжал челюсть, глядя на меня с отвращением.
— Полагаю, его убедили, sliseag, — прошептал Мэддокс. На его лице — торжествовала гордость. У меня даже кровь потекла быстрее. — Его просто нужно было немного… подтолкнуть.
Хорошая работа, — похвалила я Тьму. Она вернулась ко мне довольная, как кошка. Её единственным желанием было быть рядом, укутывать меня, присутствовать.
По воздуху, горячему и сухому, плыли перешёптывания. Теперь все смотрели на меня иначе. Сомневаюсь, что у кого-то ещё возникнет желание коснуться меня без разрешения. В их взглядах было недоверие — направленное теперь на Волунда, того, в чью силу они до этого безоговорочно верили.
И он это заметил.
Ран шаркал по песку, будто пытался затоптать остатки теней. Я едва заметно усмехнулась. Он это увидел — и замер на месте.
А вот Волунд всего лишь поправил свой шарф.
— Хорошо. Хорошо, — сказал он вслух, принуждённо спокойным тоном. Словно всего несколько секунд назад не просил меня остановиться. — Несомненно, ты — та самая, достойная титула. Но… насчёт пророчества? Это ещё предстоит доказать.
Я нахмурилась, и фей продолжил:
— Инис Файл веками ждал подходящего знака, чтобы сделать решающий шаг. Чтобы привести в действие тщательно выстроенные планы. Чтобы вернуть то, что наше по праву. Аниса — лишь первая фигура в игре. — Он махнул рукой на город из красного камня у себя за спиной. — А твой поступок, когда ты вытащила меч, запустил всё. Благодарю тебя, Аланна. Добро пожаловать в моё королевство как Инициатор Перемен. Уверен, нам будет о чём поговорить.
Я всё это начала? Я — Инициатор Перемен?
Я оглянулась. Не понимала. Совсем.
Мэддокс тоже выглядел озадаченным. Напряжённым.
Волунд прибыл на паланкине герцогов Хайфайд. Они никогда бы добровольно не отдали его сидху.
Дороги к городу были пусты.
Он называл себя королём.
То самое гнетущее предчувствие снова нахлынуло, как бурная волна. Тяжёлая, мутная, словно песок в воде. Меня скрутило изнутри.
«В конце концов, ты сделала это. Надеюсь, ты готова ко всем последствиям».
Почему-то именно сейчас в памяти всплыли слова Фионна. Что же произошло в Анисе?
Волунд вернулся к паланкину.
— Пойдёмте, — окликнул он нас бодро. Глаза снова стали безжизненными. — Вы устали. И никто не посмеет сказать, что король Волунд Ночная Роса не умеет встречать гостей.
Глава 9
Аланна
Аниса — и убежище, и проклятие.
Народная поговорка
Чем ближе мы подходили к воротам Анисы, тем отчётливее я ощущала, что внутри нас ждёт нечто ужасное.
После того, как я побывала в Кранн Бэтахд, внутреннее тянущее ощущение стало для меня безошибочным знаком: там будет смерть.
И в этот момент, идя рядом с Мэддоксом, я чувствовала, как чьи-то древние, ядовитые руки копаются у меня в животе, дёргают, щиплют.
Я была одновременно притянута к городу — и отторгнута им.
Волунд и его свита шли метрах в десяти впереди. Гвен, Веледа, Сейдж и остальные с повозками уже двинулись следом. Солнце — огромное и нестерпимое, казавшееся куда более тяжёлым, чем обычно, — висело у нас слева. Судя по расположению, мы находились в юго-западной части Гибернии. День клонился к закату.
Тело Мэддокса всё сильнее напрягалось. Я ощущала это по тому, как менялась температура воздуха вокруг нас.
Он расширял ноздри, а зрачки сужались в едва заметные щёлочки в золотом фоне глаз.
— Что такое?
— Пахнет смертью, — прорычал он.
Я затаила дыхание.
— Я тоже это почувствовала.
Он метнул в меня острый взгляд, но я отрицательно качнула головой. Не здесь. Пока нет.
Его пальцы сжались в кулаки. И в очередной раз, посреди всей этой гнили, я спросила себя: почему он до сих пор держит такую дистанцию между нами?
Мы прошли мимо развилок и песчаных указателей, указывающих направления для путешественников. На каждом были вырезаны названия и символические изображения.
Под Хелглаз — горная гряда, ставшая для меня почти родной.
Гримфир — группа низких зданий, окружённых круглой стеной.
Эйре — дворец с его шпилями.
Илька — самый крупный город южного Эремонха, с равнинами и полями.
Я помнила, как в Реймсе торговцы платили жалким бродягам, чтобы те тащили товары на запад, не довозя их сами. Там даже существовала ассоциация отчаявшихся мужчин и женщин, которые становились «вьючными» и пересекали Вармаэт туда-обратно. То, что платили выжившим, называлось «обугленные деньги».