Эпоха героев
Шрифт:
Я затаила дыхание. Вспыхнула картина — груда тел Фианн в овраге… Фионн был там, под ними?
Но Фионн не повёлся.
— Ещё одна ошибка с твоей стороны. Сегодня здесь все те, кого ты должен был убить, но не убил по своим бредовым причинам.
— Пока что здесь, — хищно усмехнулся Теутус.
— Верно. Но я намерен встретить Самайн у огня, с кружкой пива в руке. — Фионн качнул мечом. — Так что извини, разделаю тебя быстро.
— Ты не…
Фионн двинулся так стремительно, что даже мне было трудно уследить.
В нём не было ни тени неуклюжести, ни шаткости, ни следа опьянения.
Впервые я увидела того, кого когда-то называли одним из лучших мечников братства и своего времени.
Они обменивались ударами и выпадами, будто были равными противниками. Будто полтора метра разницы в росте ничего не значили. Несколько секунд я только приходила в себя от изумления, а потом ринулась помогать. Прыгая между тенями, наносила резаные удары во все стороны. Для него это были лишь комариные укусы, но хотя бы отвлекали и открывали Фионну больше возможностей.
Я подобралась достаточно близко, чтобы рассмотреть его броню. Хоть она и была изящной филигранной работы, щели в ней были слишком малы. Пронзить сердце, пока он её носит, я не смогла бы.
Наш слаженный натиск дал плоды… ненадолго. Терпение Теутуса закончилось.
Король демонов следил за движениями Фионна и, когда тот вновь опустил меч, целясь ему в ногу, ударил его тыльной стороной ладони так, что тот взлетел в воздух. Его отбросило далеко, в самую гущу битвы и хаоса. А потом демон ударил кулаком в землю — и всё вокруг содрогнулось. Я оступилась. Этого ему и хватило.
Его пальцы вцепились в мою косу, рванули, и боль полоснула по коже. Он швырнул меня на колени, и пока я резала его по бёдрам и коленям, он врезал мне кулаком по лицу так, что я едва удержалась в сознании. На миг мир потемнел, и вдруг я уже лежала в нескольких метрах от Теутуса.
Он снова двинулся ко мне, а мой мозг всё ещё плясал в черепе.
Аланна? — звучал где-то далёкий голос.
Казалось, сами звёзды закружились и переливались разными цветами.
Он навис надо мной — громадный, синий, ужасный и бессмертный.
Орна легла мне на горло. Кожа отозвалась на её прикосновение иначе, чем прежде, может быть потому, что мы так недавно были союзницами, а не врагами. И потому, что во мне текла кровь демона, сколь бы ни ненавидела я это признавать.
Мы всё ещё союзницы, — упрямо подумала я, одурманенная.
Правая ладонь задрожала.
— Что ты думала получить, бросив мне вызов? — спросил Теутус. Его корона даже не дрогнула. — Что вы все думаете, что произошло здесь пятьсот грёбаных лет назад?
Роман.
Крещение.
Война.
Предательство.
Я сжала и
— Я знаю, что произошло, — прошептала я, чувствуя вкус собственной крови.
— Ах да? — губы короля демонов растянулись в улыбке.
— Женщина разбила твоё хрупкое сердце, и ты предал самую верную свою подданную.
Его лицо исказилось. Воспоминания нахлынули, и я прочла их в его глазах.
«Вот она, предавшая самым страшным образом. Та, что обожала его и целовала, будто из её губ сыпались звёзды».
Я воспользовалась заминкой, оттолкнулась ногами и ударила его в живот. Его отшвырнуло, но он приземлился на ноги.
Я поднялась.
— Ты не знаешь, что такое любовь. Потому и превратил своё обожание к Тараксис в ненависть — за то, что она родила тебе троих детей, которые могли стать твоей гибелью. Ты прав, пророчества всегда находят способ исполниться. И первый шаг сделал ты сам, уничтожив всех, кто тебя любил. Включая её.
Его взгляд скользнул к Орне, немой в его руках.
Губы демона дрожали в усмешке.
— Любить меня? Она принадлежит мне. Моё создание. У неё нет чувств.
— Значит, ты даже не понял, что создал.
Я подняла руку, и та же сила, что я ощущала на холме Тинтаджела, нахлынула снова. Я звала её. Я уверяла, что хочу снова держать её в руке. Я обещала всё то, что когда-то она обещала мне, прежде чем я вытащила её из камня.
Теутус задыхался, когда Орна попыталась вырваться.
Но он удержал её.
И голос меча, наконец, прозвучал:
— Отпусти меня, матакровка. Ты больше не мой хозяин. Я… я свободна.
— Матакровка? Вот как… Значит, оставив тебя здесь, я позволил тебе оскверниться.
Чем сильнее я тянула её к себе, тем крепче он сжимал.
— Отпусти. Она тебе больше не подчинится, — прорычала я сквозь зубы.
Капли его синей крови брызнули на землю. Он с такой силой сжал эфес, что вонзил в ладонь края.
— Нет, вижу. А значит, ты мне больше не нужна.
Он ухватил Орну обеими руками и, резким движением, переломил о своё бедро.
Хруст — сухой, ужасный — потряс всё вокруг.
Одна половина Орны, с остриём, грохнулась на землю. Другая — с зазубренным краем и эфесом — мигнула в его руках.
После отчаянных всполохов… угасла. Аметисты потеряли цвет и стали прозрачными камнями.
Пустыми.
Безжизненными.
Нет…
Нет.
Теутус оскалился и швырнул остатки.
— Я создал её, я могу её уничтожить. Так бывает с теми, кто меня предаёт. А ты… что? Уже не шутишь?
Он схватил меня. Я была так ошеломлена, что позволила закрыть мою голову своей огромной лапой. Когда он сжал, череп затрещал, и я только…