Эпилятор
Шрифт:
Все это время я с холодной головой следил краем глаза за входной дверью трактира. Как только наиболее догадливый из оставшихся в живых флибустьеров собрался покинуть место нашей встречи, и, возможно, позвать на помощь, я перекинул меч в левую руку, подхватил нож, выпавший из отрубленной руки, и метнул клинок в спину хитрецу. Он в этот момент уже потянулся, чтобы схватиться за дверную ручку, и нож смачно по самую рукоятку вошел под левую лопатку. А беглец очень красочно, как в кино, сполз по двери на пол, удачно заклинив своим телом выход. Но я уже не смотрел в его сторону, а скользнул к поваленному столу. Прикрываясь им и работая мечом, как газонокосилка, срезал еще четверых.
В какой-то момент почувствовал опасность сзади и, отпихнув табуретку,
Заколотые бандиты не успели еще упасть, когда печенкой почувствовал - настроение у пиратов резко изменилось. Оставшихся в живых охватила паника. Но было поздно - на ногах и относительно невредимыми остались лишь шесть человек.
В самом начале драки, толпой не меньше, чем человек пятнадцать, у них имелся призрачный шанс задавить меня массой, выскочить из трактира и убежать. Пусть не всем, но одному или двум это бы точно удалось. А сейчас, уж извините - поезд ушел.
Скользнув к выходной двери, я вложил меч в ножны. По дороге подобрал два ножа и встал напротив выхода, перекрыв путь отхода еще живым. Подбросив пару раз один из ножей и проверив его балансировку, вычленил из оставшейся группы наиболее опасный экземпляр и, вложив в бросок еще далеко нерастраченную силу, отправил нож по назначению. Удар оказался действительно убийственно силен. Пирата буквально отшвырнуло к стене зала, несмотря на то, что он успел прикрыться деревянной тарелкой. Эту тарелку ему и пришпилило ножом с левой стороны груди.
В живых осталось пятеро негритят. Я взял в руку второй нож и, жонглируя, стал проверять его возможности. Этой демонстрации грубой силы пятерка бандитов не выдержала. Сначала один, а затем и остальные бросили оружие и начали падать на колени. Но я не стал останавливать бросок ножа. Его получил в живот последний, еще остававшийся на ногах, а не на коленях.
Милосердие не совместимо с поступками наместника Бога Тьмы. Посему, скользнув за спину стоящих на коленях пиратов, я легкими и точными движениями меча в фирменном стиле отделил друг от друга второй и третий позвонок у каждого. Бандиты и подонки обязаны цепенеть от ужаса и сразу падать на колени, увидев мою черную маску, а не кидаться сначала с оружием, а уж потом проявлять раскаянье.
Я еще раз прошелся по залу и добил всех подранков. После этого вернулся к поваленной стойке и подошел к трактирщику. Сотрудник общепита, пока суд да дело, успел перетянуть культяпку правой руки какой-то тряпкой, остановив тем самым кровь, и сейчас нянчил обрубок, как ребенка. Но на ногах стоял твердо - значит будет жить, а мне был нужен хотя бы один свидетель, кто мог бы рассказать, как обстояло дело и чья это работа. По наглому, вытерев о его куртку меч и вложив в ножны, я посмотрел ему в глаза и сказал.
– Воды. Живо.
Трактирщик часто закивал и засуетился, но то, что от него просили, нашел быстро, налив в кружку из кувшина. Сделав несколько глотков, я выплеснул остатки ему в лицо и ударом левой закованной в железо руки послал представителя общепита в нокаут, сломав челюсть. Еще раз оглядел харчевню и остался доволен. Задушевное знакомство можно считать состоялось… На первый раз
На Базе сразу открыл Ворота рядом с водопадом на Острове Отшельника. Зеркала под рукой не имелось, но и без него я понимал, что головы рубить в тесном помещении и не испачкаться в крови, невозможно. Когда покидал трактир, он выглядел, как разделочный столик на скотобойне. При всем желании остаться белым и пушистым я не мог.
На острове сделал несколько шагов и встал под падающие струи водопада. Вода оказалась обжигающе холодной и, падая с большой высоты, очищала как мощная струя из брансбойта в вытрезвиловке. Постоял под душем всего несколько минут, лишь временами, как бодибильдер на соревнованиях, меняя позы. Ледяной поток пробрал до самых костей, пришлось по-быстрому свернуть водную процедуру. Выскочив из струй водопада на солнце, минут десять отогревался, дожидаясь пока с одежды стечет вода.
Закончив омовения и шагнув через Ворота на базу, поднялся наверх. Коротко бросил дежурному по команде.
– Смену одежды, - и прошлепал сырыми ногами в спальню. Скинул мокрую одежду, вытерся простынкой, причесался и переоделся в сухое. Доспех оставил в комнате и опоясался только ремнем с кинжалом.
Снова спустился вниз и шагнул из Ворот в храм Богов Света и Тьмы на Острове Отшельника. Щелкнул пальцами по бронзовому гонгу, оповещая о прибытии, и подхватил мешок с продуктами.
Насвистывая бодрый мотивчик, довольный жизнью и проделанной работой, с мешком на плече быстрой походкой направился в верхний поселок.
Здесь уже ждали. У накрытого стола выстроились четверо - жрецы в первом ряду и мои девочки во втором. Я с каменным лицом истинного помазанника Божьего проследовал к почетному месту. Величественно уселся и оглядел предложенное изобилие. На столе не было только птичьего молока. Со значением посмотрел в глаза Кенору, степенно кивнул и сказал.
– Мне будет приятно, если вы все четверо разделите со мной эту скромную трапезу, - широким жестом правой руки предложил рассаживаться по скамейкам. Жрецы и Керулла сели молча, а Ксо сказала.
– Повинуюсь, мой господин.
– Я улыбнулся ей глазами и девочка, покраснев, опустила глаза.
Ни к кому конкретно не обращаясь, спросил.
– Может ли кто-нибудь рассказать про город Сиагру и свободных охотников?
– С минуту все молчали, затем Керулла бросила взгляд налево направо, проявила инициативу и начала рассказ:
– Триста лет назад наш предок шах Лирея Ксентий решил извести в государстве всех преступников. Он издал закон, по которому за любое преступление следует отсечение левой руки и высылка на удаленный остров. С тех пор остров называют островом Безруких. Двадцать четыре года на остров привозили бандитов, насильников и убийц. Потом случилась беда. Шах Лирея отправил войска на войну с южным государством и в столице Кору осталась только немногочисленная охрана. Ночью к городу на плотах приплыло войско одноруких. Их было много и им нечего было терять. Они сожгли город, перебили всю охрану, захватили шаха и весь флот государства Лирей. Обратно подонки отплыли с шахом, женщинами, рабами и мастерами каменных работ. За десять последующих лет мастера каменщики выстроили неприступную крепость, которую назвали Сиагра, а безрукие стали называть себя свободными охотниками. Им нет равных в морских сражениях. Они злопамятны, кровожадны и сейчас поклоняются Богу Ярости. Бог Ярости самое черное зло.
– Девушка споткнулась, посмотрела на меня с опаской, понимая, что сморозила некую двусмысленность, и, не заметив с моей стороны осуждения, продолжила.
– Жрецом Бога Ярости может стать только Великий воин. Ему обязательно отрубают левую руку чуть выше запястья и в зависимости от ранга делают серебряный или золотой протез.
– У меня мелькнула мысль, что бешенство, с которым на меня набросились пираты в таверне, могло быть во многом спровоцировано тем, что я демонстративно натянул на левую руку железную перчатку. Так сказать, - оскорбил их религиозные чувства, самозвано присвоив себе звание генерала.