Эпилятор

Манаков Юрий Михайлович

Солнце уже скрывалось за горизонтом, когда второй костер дошел до кондиции, и я повесил над пышущими жаром углями шесть тушек на шампурах. Сказал Аллу, чтобы она не забывала их поворачивать для равномерной обжарки, чем вызвал легкую улыбку на ее лице, мол, - учи ученого.

Через минуту Аллу достала из мешка маленький котелок, вопросительно посмотрела на меня и коротко спросила.

– Чай?
– Я глубокомысленно почесал кончик носа и кивнул.
– Действуй!

И скоро рядом с большим котелком присоседился маленький. А я тем временем вбил колья и натянул полог, перебросив под него все, что может пострадать от хлябей небесных. Затем под пологом

развернул медвежьи скатки и пристроил седла в качестве подушек.

Ужинали мы обстоятельно и неторопливо - похлебали крутого бульона из дичи, приправленного травками. Затем закусили вареными птичками и пока еще свежими лепешками. После чего плавно перешли на обгладывание арматуры курочек, зажаренных на шампурах. А увенчали все чашкой ароматного чая с сахаром. Завершив процесс насыщения, молча посидели у костра, глядя на прогорающие ветки, и отправились в койку. В качестве таковой выступала медвежья шкура. И я и Аллу намаялись за день, поэтому по обоюдному согласию решили отложить акт любви до утра.

Ночью снова шел дождь. А утром, еще спросонья, я почувствовал томление в членах и не стал сдерживать себя. После короткой подготовки, выдал то, что требуется. Очень хорошая зарядка поутру. Закончив плотские упражнения, выскочил из-под навеса, чувствуя себя настоящим мужиком, почти монстром и гигантом, энергичным и бодрым, готовым к любым трудностям. В это время Аллу еще приходила в себя в постели. После утренней зарядки крайне необходимо восстановить душевное равновесие и физические силы.

С удовольствием похлебав холодного бульончика, закусив вареными и жаренными цыплятами, запив все опять-таки холодным ароматным чаем, мы в ускоренном темпе собрались и пришпорили лошадей.

С обозом, который ночевал в перелеске, встретились на полпути. Три нагруженные подводы, хозяин-купец, возничие и шесть человек хорошо вооруженной охраны на лошадях. К первой телеге привязан конь, видимо хозяина. Я опять выдвинулся вперед, пришпорил коня и направился к главному боссу торгового каравана, а Аллу, тонко прочувствовав ситуацию, придержала лошадей. В свою очередь, от отряда отделились двое и устремились мне навстречу.

Я осадил лошадь задолго до встречи и перешел на шаг. В это время, двое секьюрити лишь прибавили хода. Они выхватили сабли и во всем их поведении, читалось желание на полном скаку снести мне голову. Причем, сделать это непросто так, а красиво. Чтобы показать хозяину, что они щи хлебают не лаптем, а пользуются серебряными ложками. Для этого удальцы решили впритирку проскакать слева и справа от меня и, по возможности, синхронно махнуть саблями… Новичку в пору растеряться.

Для себя я точно рассчитал момент и, как только расстояние между нами сократилось до нужного предела, лихо свистнул и поднял коня на дыбы. Обе лошади нападавших шарахнулись в сторону, но было уже поздно. Выхватив меч, с наклонами влево-право, я успел срубить обоих упырей. Лошади проскакали мимо, а их наездники-бедолаги, переоценив свои силы и умение, остались лежать на дороге. Как говорится - не рой яму…

Судя по всему, я ошибся. Никакие это не купцы, а была это спаянная команда мародеров. Причем, команда, чувствующая свою силу и, готовая по наглому грабить и убивать, особо тех, кто меньше числом и кажется слабее. И убивать, просто так… походя. Таких пруд пруди, желающих половить рыбку в мутной воде военного лихолетья. Одним словом - отморозки. Ну, а с бандитами и ворами у меня разговор короткий - я сам себе судья, прокурор и палач. Поэтому спрятал в ножны меч и взял в руки лук.

В

это время возница на первой повозке успел просчитать ситуацию, наклонился и тоже вытащил лук со стрелами… И получив стрелу по центру груди навылет, опрокинулся назад. Охрана в замешательстве топталась на месте, не зная что делать. Лишь после энергичного крика хозяина - 'взять его', бандюганы пришпорили лошадей, вытащили сабли и, заорав дурным голосом, бросились на меня.

Четыре выстрела - три трупа. Почему четыре? А потому что одному из четверки выпал счастливый лотерейный билет - стрела случайно встретилась с его клинком и изменила направление. Бывает… но редко. Поэтому пришлось стрелять в него дважды. В жизни всегда встречаются особо удачливые люди. Но Фортуна обычно благоволит умелым и оставляет последнее веское слово именно за ними. В этот раз счастье, как и положено, стояло на моей стороне и четвертый труп покатился в придорожные кусты… Счастливчик прожил лишь на несколько секунд дольше остальных… что тоже немало.

Вот их и осталось только трое. Из этих троих, двое возниц выглядели абсолютно индифферентно. Подъехав ближе и посмотрев на их избитые физиономии, понял, что это простые по наглому рекрутированные крестьяне. Можно считать рабы, замордованные до потери чувства самосохранения и, которым глубоко наплевать на всяческие разборки их временного хозяина. А главный босс в это время суетился и не знал куда себя девать. Несколько секунд он сидел в ступоре раскрыв рот. Потом вдруг встрепенулся и дернулся было бежать, но сразу же понял, что это глупо. Наконец, вспомнил, что он мужчина, взял себя в руки, сделал страшное лицо и решил помахать сабелькой.

За всеми этими действиями я наблюдал с усмешкой на лице, остановившись в нескольких шагах от повозки. А, как только он принял окончательное решение, пустил стрелу целясь ему в правое плечо, с расчетом повредить сустав, чтобы было побольнее. Клинок выпал из руки мародера и совершенно неожиданно для меня бандит зарыдал. Впрочем, это вполне естественное явление, когда человек слизняк от рождения, а физическая боль накладывается на чувство безысходности.

Я убрал лук в налучье, слез с коня, накинул поводья на оглоблю сзади телеги, подошел к передку и выдернул босса с облучка повозки. Спланировав по воздуху, он неудачно грохнулся о землю, сломав мою стрелу у себя в плече. Носком сапога перевернув бандита на спину, я вынул у него из ножен нож и засунул себе за пояс. Прихватил за шкирку и подтащил мародера к телеге. Отрезал от поводий два куска и, раскинув ублюдку руки в стороны, привязал к борту повозки. Все это время мой 'крутой' самозабвенно рыдал без остановки, подвывая и захлебываясь слезами и соплями.

Обиходив начальника, я обратил внимание на возниц и скомандовал им слезать с повозок и ложиться руки за голову лицом вниз на обочине дороги. Это указание было выполнено быстро и четко. Полное впечатление, что исполняют роботы. Теперь оставалось только учинить допрос бандиту.

Встав напротив распятого, я несколько секунд рассматривал его, затем резко ударил ногой в кость, так чтобы было пронзительно больно, и рявкнул.

– Молчать, - бандит глубоко задышал и заткнулся. Тем же тоном я продолжил.
– Где армия? Отвечать!
– атаман мародеров дернулся, не понимающе вылупился на меня, и промолчал. Я прихватил обломок стрелы у него в плече и подвигал из стороны в сторону, царапая кости и ласково приговаривая, - Я задал тебе вопрос ублюдок. Почему ты молчишь? Язык проглотил.
– Мародер засучил ножками и тонко завыл.