Эннера
Шрифт:
Они свернули за угол дома, где нелепая розовая травка к радости Адана сменилась мелким, похожим на дробленный асфальт, гравием, который мягко пружинил под ногами. В нескольких метрах от них в тени невысоких деревьев располагалась симпатичная резная беседка.
— Я попросила приготовить нам лёгкий завтрак, — пояснила Таль, хотя он ничего не произнес.
Адан невольно напрягся — неужели сумела все-таки проникнуть к нему в голову? С ней надо быть осторожней. Не расслабляться, глазея по сторонам.
Они вошли внутрь. Адан равнодушно скользнул
— Я не голоден.
— Всё равно садись, — Таль кивком указала на плетеные кресла с мягкими чёрными подушками.
Он послушно сел, она осталась стоять. Несколько раз прошлась взад-вперёд, словно собираясь с мыслями или обдумывая, что именно следует рассказывать.
— Я тебя не обманывала, — наконец заговорила Таль.
— Да ну… — хмыкнул Адан.
— Я не врала, — она остановилась, облокотилась о бортик беседки спиной и с улыбкой посмотрела на него. — Всё, что ты обо мне знаешь, правда.
— Зато сколько я всего о тебе не знаю, — усмехнулся он, облокачиваясь назад и скрещивая руки на груди. — Можешь начинать. Я весь внимание. Считай, что у тебя уникальная возможность убедить меня не сворачивать тебе шею. Чем искренней ты будешь, тем больше шансов выйти отсюда живой. Имей это в виду, — Адан подмигнул.
— Ты не пришёл убивать. Ты просто обижен. А если бы пришёл, то, — Таль тряхнула головой, отчего скрученные на затылке тёмные волосы волной упали на плечи, — не смог бы.
— Уверена?
— Меня — не смог бы.
— Давай без лирических вступлений, — он многозначительно ухмыльнулся, без стеснения разглядывая знакомое тело. Под халатом, конечно же, ничего нет. Соблазнительная, чувственная дрянь. — Лучше расскажи, что тебе говорит… Например, имя Мира.
— Ничего, — Таль словно ждала этого вопроса. — Вернее, говорит слишком много. Мира — самое распространённое женское имя в Актарионе. Я каждый день узнаю как минимум двух новых Мир.
— И всех отправляешь в Плешь?
— Куда? — Её удивление выглядело совершенно искренним, но он всё равно не поверил. Почти по слогам повторил:
— В Плешь. Знаешь, в такой себе хреновый дырявый фильтр между мирами, где первые несколько минут думаешь, что сходишь с ума. Потом даже не сомневаешься, что сошёл, потому что из воздуха появляется полуголая рыжая красотка-атради и угощает тебя как ни в чем не бывало коктейлями. А дальше ещё фееричней, — Адан зло усмехнулся, вспоминая, как почти поверил, что не выживет после падения кабриолёта. — Всё ещё не звучит знакомо?
— Значит, Плешь на самом деле существует, — блудливая улыбка исчезла, а тон Таль вызвал сомнение в собственной теории.
— Хочешь сказать, ты о ней не знала? — Адан нахмурился.
— Слышала, но не думала, что это правда. Мы называем по-другому. Не Плешь, а Дыра. Только никаких свидетельств её существования нет. Она, как миф… А если и есть, то никто из Актариона туда не попадает.
— Ну вообще-то насколько я знаю, попадает, —
— А должно?! — перехватив его многозначительный взгляд, она шумно выдохнула: — Ладно. Допустим. Как она выглядела?
— Невысокая, худенькая брюнетка. В красных коротких брюках. Волосы чуть ниже плеч. И почему выглядела? Она до сих пор так выглядит. Разве что одежда…
— Эту Миру я знаю, только так она уже не выглядит, можешь мне поверить.
— Это почему это? — насторожился Адан.
— Потому что эта Мира погибла в аварии. Таксилёт, в котором она летела, взорвался.
Способности молчали, опыт, сбитый с толку тем, чего быть не может, просто потому что не может быть, заткнулся, казалось, навсегда. Оставалось полагаться только на интуицию, а она настойчиво подсказывала не торопиться с рассказами о чудесном спасении Миры.
— Ты уверена? — осторожно поинтересовался Адан.
— Более чем, — Таль опустила голову, задумчиво покусала верхнюю губу, посмотрела на него. — Эту аварию… Взрыв… Это не совсем случайность.
Раньше, чем она договорила, Адан уже понял, что собирается сказать. И остолбенел от шокирующей откровенности.
— К… — он осекся. Нет. «Как?» — это даже не вопрос. Не тот, что на самом деле имеет значение, и который стоит задавать в сложившихся обстоятельствах. Как — он и сам знает, но хотя бы чувствует себя виноватым. А вот у стоящей рядом женщины ни вины, ни раскаяния не наблюдалась. Перед ним — иная Таль. Неизвестная, незнакомая, опасная. — Зачем?
— Так было проще. Лучше. Для самой Миры, — она раздражённо повела плечом, словно говоря: ты всё равно не поймешь.
— А ты все же попытайся, — потребовал Адан, выпрямляясь в кресле.
— Всё намного проще, — после недолгой паузы вновь заговорила Таль. — Если смотреть с нашей точки зрения.
— Нашей?
— Да, нашей. Способных жителей Актариона. Тех, у кого есть определённые умения и кому не безразлично будущее нашего мира.
— Знаешь, звучит, как предвыборный лозунг политической партии, — ухмыльнулся Адан. — Но даже если у вас тут оправдывают преднамеренное убийство, я всё равно не понимаю, какое это имеет отношение…
— Прямое, — перебила Таль. Видимо, заметив его изумление, торопливо добавила: — Я объясню. Постараюсь, но сначала ответь на один вопрос. Это важно, — она умоляюще сложила руки. — И, правда, имеет отношение к тому, что я хочу рассказать.
— Ну?
— Ты можешь, сейчас, здесь, — Таль обвела глазами беседку, — вернуться к себе? В свой мир?
Адан в сотый раз за этот долгий день удивлённо вскинул брови.
— Это не простое любопытство, поверь. Можешь? — настойчиво переспросила она, приближаясь и не сводя с него пристального взгляда.