Энергоблок
Шрифт:
Палин уже подумал, что начальство решило отработать задний ход, как вдруг Алимов смущенно рассмеялся и сказал, показывая рукой на Палина:
– Вот, товарищ майор, полюбуйтесь, добрый молодец… Чего удумал…
В этот момент майор уже с любопытством смотрел на Палина. Палин же – на Горбина, который повернулся теперь к майору. В глазах у Торбина печальная задумчивость. Лицо медленно бледнело.
«Вот теперь-то до него дошло, – думал Палин. – Теперь-то он испугался по-настоящему. Предстоит гласность… В этом все дело. А этот чудик ничего не понял. Старается…»
Алимов
– Чего удумал! Поднял руку на начальника главного управления… Ну, ты даешь!.. – снова обратился Алимов к Палину, не сумев до сих пор переварить случившееся и бросая ошалелый взгляд то на майора, то на Палина.
Палин видел, что Торбин теперь смотрит на Алимова как-то тяжко, грузное лицо наливается недовольством и враждебностью.
Мошкин во все свои огромные черные глаза смотрит на Торбина. Лицо бледно-розовое, натужное. Дряблые белые складки кожи на шее и затылке мелко вздрагивают. По выражению лица видно, что он тщится принять решение. Но вот, видимо, в нем что-то сдвинулось, он весь дернулся, оторвался от окна, быстро подошел к майору, приговаривая при этом и глядя на Алимова:
– Буде… Буде, Станислав… Ничего здесь такого, чтобы… не произошло…
Палин заметил, что Торбин стронулся с места и стал удовлетворенно, будто всем видом своим подбадривая Мошкина, прохаживаться вдоль стола заседаний. Голос Мошкина на этот раз был придавленный, глуховатый, заговорщический.
– Сейчас я вам кое-что скажу, товарищ майор… – И с этими словами директор обнял милиционера за плечи и повел, наклонившись и что-то шепча ему, в противоположный угол кабинета.
Потом они вернулись. Майор довольно решительно подкатил к Палину свое чрезмерно упитанное с небольшим животиком, плотно обтянутое формой и портупеями тело, отдал честь и довольно строго сказал:
– Товарищ Палин, прошу проехать со мной!
Палин открыто глядел в лицо майору, и поскольку оно было теперь очень близко, увидел, будто через лупу, рыжеватые густые брови, неподвижные холодноватые радужины серых глаз. Потом лицо. Розовое. Кожа грубая. Обветренные, нечеткого рисунка, с синевой чуть поджатые губы, слегка скошенный назад с ямочкой подбородок. В целом – упитанность и благополучие в лице.
«От тебя теперь зависит многое, майор», – мысленно обратился к нему Палин. И добавил вслух, будто спохватившись и торопливо:
– Поехали, поехали…
5
Майор шел вразвалочку, молча, важно.
«Толстоват… – подумал Палин, скосив глаза и увидев отчетливо живот стража порядка. – Жиреем… Дистанцию держит… Все правильно…»
Сели в синий с желтым милицейский «ГАЗ-69».
«Достукался…» – подумал про себя Палин с легкой улыбкой на побледневшем лице и зло захлопнул дверцу, плюхнувшись на продавленное сиденье рядом с водителем. Майор по-хозяйски, вразвалочку обошел машину спереди, приподнял капот и зачем-то сунул под него голову. Впрочем, тут же выпрямился. Постоял, посмотрел в сторону атомного блока. Капот захлопнулся, будто сам, с коротким
Палина заполнило раздражение.
«Важничает власть… Скорее, дорогуша! Сам рыбку будешь по выходным дням ловить… Женушка уху сварганит…» – Он высунул голову и, не скрывая нетерпения, крикнул:
– Ну едем, что ли?!
Майор фотографирующе посмотрел на него: мол, теперь, голубчик, можешь не торопиться, власть свое дело знает. И снова отвернулся. Палина взорвало. Он пулей выскочил из машины, подскочил к майору, закричал:
– Чего вы ждете?! Каждая минута дорога! Быстро! Высокорадиоактивная вода с пульпой льется в море! Вы отдаете себе отчет в том, что и вы, представитель власти, втянуты теперь в эту грязную историю?!..
«Нет, конечно же, он еще ни в чем не отдает себе отчета…»
Напор был столь неожидан и быстротечен, что весь заряд Палина, похоже, проскочил мимо задубевшего вдруг милиционера. Он весь надулся, налился малиновой кровью, но голос сдержал, хотя угроза все же и проскочила.
– Товарищ Палин, вам лучше вести себя потише. Я теперь вижу, что вы действительно способны на проступок… Садитесь в машину…
Майор нахмурился. Оба зло как-то сели на свои сиденья. Газик рванул с места, и они выскочили на шоссе. Дорога – асфальт с выбоинами – шла лесом. Сильно кидало на ямах. Палин держался за скобу и про себя чертыхался. Майор недовольно молчал, наклонив голову вперед. Остро и свежо пахло бензином.
«Подтекает печка», – подумал Палин.
– Я жутко на вас надеюсь, товарищ майор, – сказал вдруг Палин дружелюбно.
– Ваше дело теперь короткое… – ответил двусмысленно милиционер, чуть усмехнувшись и не отводя глаз от дороги.
Но лицо его немного помягчело.
– Как же это так?.. Интеллигентный человек и додумался до такого… Поднять руку на начальника главного управления…
– Я интеллигент в первом поколении, – засмеялся Палин. – Прямо от сохи. Мне можно…
Майор испытующе глянул на него.
Машина вдруг остановилась так резко, будто ткнулась в стену.
«С характером дядя!» – одобрительно подумал Палин, глядя на деревянное, обшитое доской и крашенное синей краской здание милиции.
Мимо дежурного прошли по узкому коридору. Пол под ногами поскрипывал. В воздухе накурено. Третья дверь направо.
«Майор Дронов», – прочел Палин табличку на двери. Им овладело острое ощущение новизны и любопытства. Слава богу, первый за всю жизнь привод в милицию!..
Майор в малом объеме кабинетика как-то изменился весь в осанке, стал, что ли, менее официальным.
«Почему?» – привычно мелькнуло у Палина.
Майор подошел к зарешеченному окну, что-то посмотрел там во дворе, сел за стол, пригласил Палина сесть напротив. Положил руки перед собой, как ученик на парте, навалившись грузной грудью на столешницу. Лицо его стало мягче обычного и чуть тронулось смущением. Он кашлянул.
– Видите ли, товарищ Палин… Я хочу начать с другого… – Он смущенно опустил глаза. – Впервые привожу в этот дом атомщика… Вы ведь атомщик…
– Не нравится мне это слово, – ответил Палин, чуть улыбнувшись, – но положим…