Эмма
Шрифт:
Харриет оказалась в таком смятении, что мисс Вудхаус пришлось всеми силами успокаивать ее и урезонивать. Эмма понимала: сколько бы внимания ни уделила подруге, сколько бы терпения и изобретательности ни выказала — всего этого и даже большего та могла ожидать по праву. Однако до чего это было тяжко — говорить убедительно, никого при этом не убеждая, слышать неизменное «да» в ответ на всякий свой довод, при этом не видя подлинного согласия. Харриет покорно слушала и говорила: «Все очень верно, что вы, мисс Вудхаус, говорите. Ни к чему мне об них думать. Я и не буду больше», — но на деле ничего не менялось, и менее чем через полчаса Эмма наблюдала у своей подруги прежнее беспокойство по поводу приезда Элтонов. Наконец мисс Вудхаус решилась испробовать новое средство.
—
До глубины души взволнованная этими словами, мисс Смит смогла ответить лишь несколькими восклицаниями.
— Я не прошу, Харриет, чтобы вы сдерживали ваши чувства из сострадания ко мне, чтобы ради меня старались меньше думать о мистере Элтоне и реже его поминать. Нет, я прошу вас об этом ради вас самой, ради того, что много важнее моего комфорта. Я бы хотела, чтобы для собственного вашего блага вы научились лучше собою владеть, яснее сознавали свой долг и блюли приличия во избежание пересудов. Тогда вы сберегли бы свое здоровье, защитили доброе имя и вернули себе утраченный покой. Только по этой причине прошу я вас не говорить более о мистере Элтоне. Она, эта причина, очень серьезна, и мне жаль, что вы не сознаете ее в полной мере и не руководствуетесь ею в жизни. Собственная моя боль играет здесь второстепенную роль. Прежде всего я желала бы уберечь от боли вас. Признаюсь, я уж не раз думала: «Нет, Харриет не забудет о том, что должна… вернее, о том, что было бы с ее стороны проявлением доброты ко мне».
Последний довод воздействовал на чувства мисс Смит сильнее всех предыдущих. Сама мысль, что ее благодарности и внимания мисс Вудхаус, которую так горячо любит, недостаточно, оказалась для нее мучительна. Утешительные заверения Эммы смягчили боль, но урок был усвоен достаточно твердо, чтобы Харриет и в дальнейшем вела себя подобающе.
— О, мисс Вудхаус! Вы мой самый, самый лучший друг! Никто с вами не сравнится, никто так много для меня не сделал, никого я так не люблю! О как я могла быть столь неблагодарной!
И эти слова, и голос, каким они были сказаны, и отчаянные взоры, их сопровождавшие, глубоко тронули Эмму. Никогда прежде она так не любила Харриет, никогда так высоко не ценила ее дружбы. «Ничто в человеке не может быть прекрасней и притягательней нежного сердца, — подумала Эмма впоследствии. — Сердечная теплота вкупе с искренностью в обращении сильнее располагает к себе, чем самый ясный разум. Потому-то все так любят и папеньку моего, и Изабеллу. Сама я лишена этой добродетели, но умею ценить ее и уважать. В том, что касается очарования и блаженства, которые дарит человеку мягкое сердце, Харриет стоит гораздо выше меня. Милая Харриет! Я не променяю тебя даже на самую трезвомыслящую, дальновидную и мудрую из всех женщин. Ох уж эта Джейн Фэрфакс с ее холодностью! Харриет стоит сотни таких. А как будущей супруге ей и вовсе цены нет. Не стану называть имен, но счастлив тот мужчина, который разлюбит Эмму и полюбит Харриет!»
Глава 14
Миссис Элтон впервые предстала перед хайберийцами в церкви. Хотя внимание многих прихожан было в тот день отвлечено от молитвы, удовлетворить своего любопытства одним лишь взглядом на женщину, сидящую на скамье, они не сумели, посему все надежды возлагались на послесвадебные визиты: только при личном знакомстве с женой своего викария местное общество могло определить, очень ли она хороша, просто хороша или же не хороша вовсе.
Движимая не столько нетерпением, сколько гордостью и желанием соблюсти приличия, мисс Вудхаус решила не откладывать посещение пастората слишком надолго. Харриет она сочла нужным взять с собой, чтобы момент наибольшей неприятности миновал скорее.
Входя в дом мистера Элтона, Эмма не могла не вспоминать, как гордилась своей хитростью тремя месяцами ранее, когда зашла сюда якобы
На самом же деле эта леди не понравилась мисс Вудхаус. Стараясь не быть придирчивой, Эмма все же подозревала, что подлинного изящества в ней нет, а есть лишь развязность, даже несколько чрезмерная для молодой женщины, без году неделя замужней и совершенно еще чужой для местного общества. Лицо у нее было довольно миловидно, но ни в чертах ее, ни во взгляде, ни в голосе, ни в манере держаться Эмма не усмотрела и не предполагала усмотреть ничего изысканного.
Что до самого мистера Элтона, то его обращение не показалось… Но нет, Эмма не могла себе позволить неосмотрительного или колкого замечания в адрес викария. Принимать визитеров с поздравлениями по случаю свадьбы — это всегда неловко, и мужчина должен быть воплощением светскости и такта, чтобы с честью выдержать такое испытание. Даме проще: ей помогает красивый наряд, да и застенчивость тоже считается ее украшением, меж тем как джентльмен может полагаться лишь на собственный здравый смысл. Подумав о том, каково бедному мистеру Элтону находиться в одной комнате с тремя женщинами: той, на которой он женат теперь, той, на которой хотел жениться, и той, на которой его хотели женить, — Эмма почла за лучшее не удивляться ни его виду, не слишком умному, ни избытку показной непринужденности при отсутствии подлинной.
— Что ж, мисс Вудхаус, — молвила мисс Смит по выходе из пасторского дома, так и не дождавшись, чтобы ее подруга заговорила первой. — И как она вам показалась? Очаровательна, не так ли?
Немного помешкав, Эмма ответила:
— Да, очень… очень приятная молодая дама.
— По-моему, она красива. Изрядно красива.
— Одета вкусом: платье очень изысканное…
— Совсем не удивительно, что он в нее влюбился.
— Да, удивляться не приходится, да и мог ли он пройти мимо, когда подвернулась девица с приданым!
— Полагаю, — вздохнула Харриет, — она очень привязана к нему.
— Быть может. Но не всякому мужчине суждено жениться на той, кто его действительно любит. Мисс Хокинс, вероятно, хотелось иметь свой дом, вот она и рассудила, что лучшего предложения едва ли дождется.
— Да, — согласилась Харриет. — Не только она, а и вообще любая женщина не могла бы мечтать о лучшем. Что ж, я от всего сердца желаю им счастья. Теперь, мисс Вудхаус, я думаю, мне уж не так тяжко будет их видеть. Он все такой же неотразимый, но теперь, когда женат, это уже другое дело. Нет, мисс Вудхаус, вы и вправду больше за меня не бойтесь. Я могу просто сидеть и восхищаться им, почти не страдая. Знать, что он хорошо устроил свою судьбу, — большое утешение для меня. Миссис Элтон показалась мне очаровательной — как раз такой, какой он заслуживает. Счастливица! Он зовет ее Огастой — как чудесно!
Когда Элтоны явились в Хартфилд с ответным визитом, Эмма сумела увидеть больше и рассудить лучше. Пользуясь тем, что Харриет рядом не оказалось, а викария занимал папенька, мисс Вудхаус могла обратить все свое внимание на миссис Элтон и за четверть часа беседы с ней совершенно убедилась в том, что это женщина пустая и до крайности самодовольная: мнит себя блистательной особой, выше которой никого нет в целой округе, однако держится фамильярно и манеры имеет такие, какие прививаются в дешевых пансионах. Все ее понятия почерпнуты от людей определенного положения и рода занятий, посему она если и не глупа, то, несомненно, невежественна. Общество такой супруги не окажет на мистера Элтона благотворного влияния.