Эмма
Шрифт:
Эмма заметила, что любезность мистера Черчилла до некоторой степени не чужда некоторого своеволия: он скорее готов был идти ей наперекор, нежели отказаться от удовольствия танцевать с ней, — но предпочла видеть лишь наиболее приятную для себя сторону медали, простив все прочее. Имей она намерение когда-нибудь выйти за Фрэнка Черчилла замуж, ей стоило бы остановиться и задуматься над тем, о чем может свидетельствовать его галантное упрямство, однако в качестве приятеля он и так ей вполне подходил.
Назавтра, еще до полудня, Фрэнк явился в Хартфилд, с порога одарив Эмму улыбкой, которая свидетельствовала
— Надеюсь, мисс Вудхаус, — молвил визитер почти безотлагательно, — ужасающая теснота комнат в доме моего родителя не вполне лишила вас охоты к танцам. Я пришел предложить вам новую идею. Она осенила моего отца и ждет лишь вашего одобрения. Удостоюсь ли я чести ангажировать вас на первые два танца предстоящего маленького бала, ежели он дан будет не в Рэндалсе, а в гостинице «Корона»?
— В «Короне»?
— Да! Если вы и мистер Вудхаус согласитесь, на что я очень надеюсь, мой отец с радостью пригласит своих друзей в это заведение: там их ждет больший простор, нежели в Рэндалсе, и неменьшее радушие. Он сам это придумал, и миссис Уэстон готова его поддержать, если с вашей стороны не будет возражений. Вчера вы совершенно верно заметили: десять пар даже в самой просторной Рэндалской комнате — это было бы невыносимо! Я с самого начала сознавал вашу правоту, но очень уж не хотел отступать. Теперь же у нас имеется новый план. Ну разве он не хорош? Вы, я надеюсь, согласны?
— Не думаю, чтобы кто-нибудь мог против него возражать, ежели мистер и миссис Уэстон довольны. Мне он очень даже по вкусу, и я бы пришла с превеликим удовольствием, будь на то моя воля. Лучшего выхода из положения, по-моему, не сыскать. Ведь правда, papa?
Суть предложения вполне открылась разуму мистера Вудхауса лишь после того, как оно было пересказано Эммой и сопровождено пояснениями. Для того же, чтобы старик примирился с новой для себя мыслью, потребовалось еще немного усилий. Поначалу план очень ему не понравился: нет-нет, это совсем неподходящий выход, напротив, так еще хуже. Зал в гостинице всегда был сырой, дурно проветривался, поэтому совершенно непригоден для того, чтобы там находиться. Если уж молодым людям непременно нужно танцевать, то пускай лучше танцуют в Рэндалсе. Никогда еще не переступал он порога того зала, что при гостинице, да и самих содержателей не видывал даже в глаза. О нет! План никуда не годен! В «Короне» все непременно простудятся, причем тяжелее, чем где бы то ни было.
— Я как раз хотел заметить вам, сэр, — возразил Фрэнк Черчилл, — что мы для того и затеяли все это, чтобы никто не простудился. В «Короне» всем будет куда безопасней, чем в Рэндалсе. Ежели кому и стоит сожалеть об этой перемене, так только мистеру Перри, который лишится клиентов.
— Сэр, — произнес мистер Вудхаус довольно запальчиво, — вы глубоко ошибаетесь, если думаете, будто мистер Перри таков. Мистер Перри чрезвычайно о нас беспокоится, случись кому-нибудь заболеть. А чем тот зал безопасней комнаты в доме вашего батюшки — этого я понять не могу.
— Больше, сэр. Там мы сможем весь вечер танцевать при закрытых окнах, а именно в пагубной привычке их распахивать и таится
— Окна?! Но, мистер Черчилл, в Рэндалсе никто бы и не подумал их открывать. Подобное безрассудство там отнюдь не в чести! Танцевать при открытых окнах — в жизни не слыхивал этакого безумства! Ни отец ваш, ни миссис Уэстон (то есть бедная наша мисс Тейлор) этого бы не потерпели.
— Ах, сэр! Но вы ведь знаете, как это бывает: подойдет к окну какой-нибудь молодой человек и, не подумав, поднимет створку. За шторой никто и не заметит. При мне уж не раз такое происходило.
— Неужели, сэр? Боже милостивый! Вот уж не предполагал… Но я живу затворником, и мне нередко случается ужасаться тому, что слышу. Однако в ваших доводах есть здравый смысл. Мы еще обсудим это, такие дела требуют серьезного размышления и спешки не терпят. Ежели мистер и миссис Уэстон любезно пожалуют к нам как-нибудь утром, мы с ними потолкуем и поглядим, что можно предпринять.
— К сожалению, сэр, времени в моем распоряжении очень немного…
— Ах, — вмешалась Эмма, — для того чтобы все обсудить, времени хватит с лихвой. Торопиться не нужно. Кстати, papa, ежели бал состоится в «Короне», это будет очень хорошо для лошадей. Им не придется слишком удаляться от собственного стойла.
— Верно, душенька. Не то чтобы Джеймс имел обыкновение жаловаться, но лошадок мы все же должны щадить, если можем. Когда бы комнаты были хорошо проветрены… Только стоит ли полагаться на миссис Стоукс? Сомневаюсь. Я совсем не знаком с нею.
— Я вам за все ручаюсь, сэр, потому что устройство бала полностью берет на себя миссис Уэстон.
— Вот видите, papa! Вы можете быть спокойны, ведь наша дорогая миссис Уэстон сама предупредительность! Помните, что мистер Перри сказал о ней давным-давно, когда я болела корью? «Если за мисс Эммой будет ходить мисс Тейлор, то вам нечего опасаться». Вы ведь и сами с тех пор много раз вспоминали эти хвалебные слова в ее адрес!
— О да, как не помнить! Именно так мистер Перри и сказал. Никогда не позабуду. Бедная малютка Эмма! Как худо тебе было! Вернее, было бы очень худо, если б не старания мистера Перри. За одну неделю он наведался к нам четыре раза. С самого начала очень нас успокоил, сказав, что болезнь твоя нетяжелого сорта. И все-таки корь — ужасная напасть. Надеюсь, бедняжка Изабелла пошлет за мистером Перри, если ее малютки расхвораются.
— Мой отец и миссис Уэстон сейчас в «Короне», — сказал Фрэнк Черчилл, — осматривают зал. Я оставил их там и поспешил в Хартфилд, желая скорее узнать ваше мнение и надеясь, что вы, быть может, согласитесь к ним присоединиться и дать совет на месте. Они оба просят вас об этом и были бы счастливы, если б вы позволили мне проводить вас в «Корону»: без вашей помощи мы словно без рук.
Эмма приняла приглашение с большой охотой. Оставив мистера Вудхауса обдумывать все сказанное, молодые люди не мешкая отправились в гостиницу, где их ждали мистер и миссис Уэстон. Оба очень обрадовались, что Эмма пришла и одобрила их затею, принялись хлопотать и были явно счастливы, хотя и каждый по-своему: жена немного тревожилась, муж все находил безупречным.