Элита
Шрифт:
Я кривлюсь. Судя по налёту фальшивой учтивости, текст составлял слизняк Тимур.
Мне требуется не менее получаса, чтобы отыскать дверь с позолоченным гербом «Студенческого совета» в бесконечных коридорах здания. Сердце учащённо колотится. Второй учебный день — и второй вызов на ковер. Может, это традиционное боевое крещение для новеньких? Через неделю им надоест издеваться над новенькой, и они переключатся на что-то другое. Например, начнут мучить котят или пинать урны.
Навалившись всем телом на громоздкую
За длинным столом сидят пятеро: четверо парней и одна девушка. Брюнета с надменным взглядом, сидящего по центру, я мысленно квалифицирую как председателя совета. Справа от него сидит это бесполое существо, сбившее рюкзак с моего плеча, слева, откинувшись на спинку стула, — Леон. На секунду наши взгляды пересекаются, и он едва заметно качает головой. Мол, ты в своём репертуаре.
Остальные члены совета разглядывают меня с холодным любопытством. Так же смотрит жюри вокального шоу, когда перед ними оказывается безголосый фрик, заявляющий, что поёт в опере.
— Здравствуй, Лия, — первой подаёт голос девушка. — Проходите и присаживайтесь.
Я с опаской смотрю на стул, стоящий посреди комнаты. Нет ли на нём наручников, и не воткнут ли он, часом, в розетку? Вроде нет.
Опустив на пол рюкзак, я присаживаюсь и невольно морщусь. Более жёсткого стула сложно представить. Видимо, совет вознамерился доподлинно передать атмосферу судебного заседания.
— Привет, Лия, — звучно произносит брюнет по центру. — Нам сообщили о твоём конфликте с Тимуром сегодня в коридоре. Расскажи свою версию.
Я машинально сжимаю край стула, чтобы руки не дрожали. Почему половина присутствующих сидит с такими лицами, будто у них под носом намазано кошачье дерьмо?
— «Конфликт» — это громко сказано, — я стараюсь говорить ровно и спокойно. — Тимур намеренно сбил рюкзак с моего плеча, а когда я наклонилась, чтобы поднять блокнот, пнул его в сторону. Тем самым он пытался унизить меня перед другими студентами.
— Это чушь! — обвинительно восклицает слизняк. — Рюкзак упал на пол случайно. А вот ты позволила себе оскорбления и угрозы в адрес члена совета.
— И что же она сказала? — влезает девушка.
— Она сказала, что теперь мне нужно быть на чеку, — слизняк смотрит на меня с фальшивым возмущением. — И позволила себе замечание по поводу моей внешности.
— Насколько оскорбительное? — это уже Леон.
— Она сравнила меня с одной американской певицей, — нехотя буркает Тимур.
— Протестую! — выпаливаю я, вживаясь в роль личного адвоката. — Я вас не сравнивала. Я сказала, что у меня хорошая память на лица. И особенно на те, которые напоминают Ариану Гранде.
Несколько членов совета, включая Леона, отворачиваются в стороны, делая вид, что им срочно понадобилось зевнуть.
Ободрённая такой реакцией,
— Так же я считаю, что Тимур подошёл ко мне с намерением спровоцировать конфликт, и когда ему этого не удалось, толкнул, чтобы сбить рюкзак. Я считаю, что это грязные методы, недостойные старшекурсника и члена совета.
— Ты же в курсе, что за клевету предусмотрена уголовная ответственность? — цедит Тимур. Его тонкие черты перекошены от гнева, ладони сжаты в кулаки. Он вне себя.
Повисает тишина. Я машинально смотрю на Леона, задумчиво карябающего карандашом по листку бумаги. Мне начинает жутко хотеться, чтобы он попытался восстановить справедливость, но, судя по его непроницаемому лицу, это вряд ли случится.
— Студенческий совет отвечает за благоприятную атмосферу в университете, — наконец произносит председатель, с пониманием посмотрев на Тимура, — и мы видим, что между тобой и другими студентами имеется значительное напряжение. Мы запросили мнение штатного психолога, и он порекомендовал, чтобы ты прошла восьмичасовую психотерапию дважды в неделю. Это первоначальная мера.
— Простите… что?! — я вскакиваю, ощущая, как к лицу приливает горячая волна крови. — Мне назначили принудительную психотерапию, хотя я до последнего не поддавалась на провокации члена совета? Я что, особо опасный преступник-рецидивист, которого нужно держать под наблюдением специалиста? Или…
— Нет, — нетерпеливо перебивает девушка. — Мы не называем тебя преступницей. Но ты создаёшь проблемы, и совет вынужден реагировать. Если ты откажешься или сорвёшь эти сеансы, возможны дальнейшие санкции, включая рекомендацию декану о твоём отчислении.
В горле встаёт ком. Я человек, а не блохастый питомец, требующий санации. Кем эта кучка людей себя возомнила? Они же даже ещё не получили высшего образования, чтобы так запросто налево и направо раздавать предписания!
— Минуточку, — голос Леона звучит негромко, однако в комнате моментально воцаряется тишина. — Очень уж быстро совет выносит решение, невзирая на то, что мы до сих пор не выяснили, кто в действительности первым начал конфликт. Пока у нас одно слово против другого.
Глаза Тимура опасно сверкают.
— Леон, друг мой, мы ведь не в суде. И даже не в деканате. Это студенческий совет. Наша задача — не рыться в грязном белье, а предотвратить дальнейшие проблемы. К тому же у меня есть не меньше дюжины свидетелей, которые подтвердят, что это она спровоцировала конфликт.
— Предлагаю не отвлекать студентов от занятий и просто снять записи с камер. В правом крыле ведь есть камера? — Леон вопросительно смотрит на председателя, на что тот, поджав губы, кивает. — Вот и отлично. И если подтвердится, что рюкзак упал сам собой, появится повод уличить Лию во лжи и уже после этого рекомендовать сеансы у психотерапевта.