Элита
Шрифт:
— Если нет, то что? — я впиваюсь глазами в её бледное лицо. — Он будет продолжать вставлять палки мне в колёса?
— Скорее всего, да. Он не терпит отказов. Если ты отвергнешь его предложение, с каждым днём находиться здесь станет всё сложнее.
Пальцы сжимают край стола так сильно, что белеют костяшки.
— Я никогда не буду спать с кем-то ради выгоды. Тем более с этим чурбаном.
Тоня грустно улыбается.
— Денис может и не лучший человек, но точно не самый плохой. Выбор за тобой. Я просто
— Прекрасно, — цежу я сквозь зубы, перекидывая рюкзак через плечо. — Передай своему покровителю, что я отказываюсь.
— Ты пожалеешь о своём решении.
Потеряв ко мне интерес, Тоня снова запускает ложку в суп.
13
Поставив передо мной тарелку с омлетом, мама садится напротив и подпирает щеку рукой.
— Мне кусок в горло не лезет, когда ты так смотришь, — смущённо ворчу я. — Я снова в чём-то провинилась?
— Нет, — её голос звучит неожиданно мягко. — Просто думаю, как быстро летит время. Недавно ты ещё за партой сидела, а теперь ты учишься в лучшем университете страны. Папа бы тобой гордился. И я горжусь.
Услышать такие слова от мамы — всё равно что увидеть снеговика в пустыне, так что я моментально таю.
— Спасибо… — от волнения я розовею. — Дела не всегда идут гладко, но я очень стараюсь.
— Тебя ждёт прекрасное будущее. Я знаю, что тебе бывает нелегко, но ты справишься и заставишь окружающих себя уважать.
— Спасибо, — повторяю я, отчаянно желая как-то отблагодарить маму за её тепло. — Вчера меня Шанский похвалил. А он такой дядька, что редко кого хвалит.
Мамины глаза вспыхивают радостью, словно я сообщила ей о выигрыше в лотерею.
— Ты всегда была умницей. Мозги у тебя отцовские, к счастью, а не мои.
Днём, между занятиями, я всё же решаю наведаться в университетское кафе, которое пообещала себе бойкотировать в целях экономии. Желудок уже час ноет от голода, так что ещё одну лекцию без перекуса мне не пережить.
Заказываю сэндвич с чаем и, услышав финальную сумму, в замешательстве смотрю на экран кассы. На счету моей карты столько нет. Не хватает совсем немного, но едва ли будет уместно торговаться.
— Простите, можно убрать чай?.. — мямлю я, сгорая от стыда.
— Чай оставьте и добавьте ещё один американо, — звучит за мной знакомый голос с ленцой.
Обернувшись, я вижу Леона. Не глядя на меня, он прикладывает карту к терминалу.
— Я официально нарекаю тебя своим спасителем, — пытаюсь пошутить я, чувствуя, как горят кончики ушей. — Уже в который раз ты спасаешь меня от неминуемого провала.
Ничего не ответив, Леон забирает со стойки свой кофе и следует за мной к дальнему столу.
— Слушай… — начинаю я, посчитав своим
Приходится скрестить пальцы под столом, чтобы молния возмездия не пробила мне голову за такое откровенное враньё.
— Забудь, — коротко отвечает Леон, поднося бумажный стакан ко рту. — Как твои дела в университете? Справляешься?
В его голосе нет сочувствия или жалости. С его стороны это скорее вежливость.
— Всё не так плохо, как могло показаться вначале, — бодро отвечаю я, не желая выглядеть жертвенной сиротой. — Так что да, справляюсь.
И словно в насмешку моим словам, над нами нависает тень. Принадлежит она не кому-нибудь, а Морозову Денису — скорострелу, возжелавшему заполучить меня в рабство.
Пробежавшись по мне сальным взглядом, он недобро ухмыляется:
— Занимаешься благотворительностью, Леон? А моя сестра в курсе?
— Это не твоё дело, — отрезает Леон, подняв глаза. В них читается неприкрытая неприязнь.
— Ты же в курсе, что он не берёт прислугу? — не затыкается Морозов, переключая внимание на меня. — Так что ты не тот газон удобряешь.
Я стискиваю зубы, чтобы ненароком не ляпнуть в ответ что-то, что заставит придурка позеленеть.
Мама мной гордится. Мама мной гордится. Мама мной гордится, и я не имею права её подвести.
Не дождавшись нужной реакции, Морозов, дёрнув мясистыми плечами, уходит, и я беззвучно выдыхаю.
— Предлагал своё покровительство? — негромко осведомляется Леон.
— Вроде того, — буркаю я.
Он внимательно смотрит на меня, но других вопросов не задаёт.
Не проходит и пары минут, как возле нашего стола появляется Тимур. Пожав руку Леону, он переводит неприязненный взгляд на меня и сухо изрекает:
— Лия, тебя вызывают в деканат.
Руки холодеют. В деканат? Снова? Но по какому поводу? Я ничего не сделала. В смысле, вообще ничего.
Леон переводит вопросительный взгляд на Тимура, но ничего не говорит. Тяжело поднявшись, я вымученно улыбаюсь ему:
— Дальше компанию составить не смогу. Как видишь, возникли неотложные дела.
— Удачи, — задумчиво кивает он после паузы.
14
По пути к деканату у меня лихорадочно бьётся сердце. Коридор кажется нескончаемым, любопытные взгляды ощутимо жгут кожу.
Шаг. Ещё один.
Мне нужно успокоиться. Я не сделала ничего предосудительного: на провокации не поддавалась, и места в аудиториях намеренно занимала лишь те, на которые не позарится местная знать.