Элита

Салах Алайна

— Потерялась? — его голос звучит расслабленно, почти мурлыкающе, синие глаза точечно исследуют меня с головы до ног. — Или пришла справиться о моем здоровье?

— Я искала туалет, — поспешно выдаю, попятившись. — В доме слишком много дверей.

— На этаже их целых три, — судя по кривой усмешке на его лице, мои неловкость и смущение его забавляют. — Ближайший через дверь.

Кивнув, я резко отворачиваюсь, чувствуя, как горят щеки. Здесь целых три туалета, а меня угораздило ввалиться в комнату к полуголому Леону.

— В следующий раз постучись, —

летит мне в спину. — Ну или не сбегай так быстро. Я люблю поболтать.

Я захлопываю за собой дверь, сердце колотится, пальцы дрожат. Ну и кто я теперь по мнению мамы?

3

Проснуться в новом доме — странное чувство. Простыни пахнут не порошком, а лавандой, сквозь плотные шторы не пробивается ни лучика солнца.

Нехотя выбравшись из постели, я бреду в ванную, которая, как выясняется, все это время находилась за дверью, которую я поначалу приняла за зеркало. Там же все это время меня терпеливо ждал унитаз. Мама могла бы об этом и сообщить. Как, впрочем, и Леон.

Добраться до университета — отдельный квест. Транспорта для бедных в этом архипелаге денег и роскоши нет. Хочешь уехать — вызывай такси, которое стоит как мои кроссовки.

Выручает водитель Демидовых. Застав меня нервно расхаживающей вдоль ворот в попытке выяснить, где здесь находится ближайшая остановка, он подвозит меня до места на длинном черном седане, которые я до этого дня встречала лишь в кино. Оказывается, хозяин дома и тут смилостивился, наказав возить меня на учебу. Когда мама узнает — наверняка прослезится.

Остановившись у здоровенного мраморного здания, украшенного витиеватой золотой эмблемой, я всерьез раздумываю над тем, чтобы развернуться и свалить. Недавнее напряжение плотно переплетается с раздражением: здесь всё слишком вычурно, слишком нарочито богато. Парни и девушки, проходящие мимо, выглядят так, будто сошли с обложек глянцевых журналов: дорогая одежда, модные прически и заносчивые лица с отпечатком извечной скуки.

Я в своих скромных «Левисах» и с рюкзаком выгляжу так, словно нанялась мести местный двор. Грязной посуды в доме Демидовых мне, видимо, недостаточно.

У входа в деканат меня встречает девушка в элегантном брючном костюме, с аккуратно собранными светлыми волосами. В руках она держит планшет и смотрит на меня с профессиональной вежливостью.

— Меня зовут Анна. Я работаю в отделе по работе с новыми студентами. Вот ваше расписание, — она протягивает мне лист с фирменным вензелем. — Ваши лекции будут проходить в восточном крыле. Если возникнут вопросы, можете обратиться ко мне.

Я принимаю расписание и бегло просматриваю. Всё выглядит достаточно стандартно, за исключением того, что каждая аудитория отмечена не номерами, а названиями животных: класс рыси, класс зебры.

Как я уже и говорила, у богатых свои причуды.

Запихнув расписание в рюкзак, я оглядываюсь в поисках класса лошади и слышу насмешливый голос:

—

Ты новенькая?

Оглянувшись, вижу перед собой высокого парня. Судя по безупречному костюму и до занудства идеальной укладке, ему назначена аудиенция у президента.

— А что, заметно? — иронизирую я.

Ухмыльнувшись, он выразительно смотрит на мой рюкзак. Я, в свою очередь, с вызовом смотрю на него, транслируя: да, не это «Шанель» или «Диор», и что с того?

— Я Илья. Раз уж ты новенькая, я объясню, как здесь всё устроено.

— Анна уже отдала мне расписание.

— Моя информация намного ценнее и важнее. — Он снисходительно оглядывает меня с ног до головы. — В нашем университете существуют касты.

Я готова закатить глаза. Что, я попала в плохую американскую драмеди, где зажравшиеся богатенькие детишки мучают тех, кто послабее?

— И кто у нас главные «правители»?

— Есть «Альфы» — элита элит, — торжественно сообщает Илья, явно наслаждаясь рассказом. — Наследники миллиардеров, те, кто задаёт правила. Если ты им не по нраву — тебе конец. Потом идут «Легионы» — серые кардиналы. Они не так заметны, но их влияние колоссально. Они двигают людей, словно шахматные фигуры. Если ты на их пути — лучше сразу беги. Остальные прислуживают тем и другим, чтобы спокойно существовать. Здесь их так и зовут: прислуга.

— Так, а где я могу записаться в «просто существующие»?

— Так не работает. Судя по одежде, влиятельных родственников у тебя не имеется, так что у тебя один путь. — На лице парня появляется сочувственная улыбка. — Прислуживать всеми возможными способами.

Я прыскаю, не сдержавшись. Мы в двадцать первом веке живем, вообще-то. У Демидовых я работаю за деньги, а здесь вдруг бесплатно буду таскать учебники за каким-нибудь бездарным мажором?

— Я пас, — отрезаю я с немедленным намерением уйти, однако женский писклявый голос меня останавливает:

— Ты Лия?

Я оборачиваюсь. На меня смотрит девушка с длинными тёмными волосами, красиво обрамляющими ее выдающиеся скулы.

Опешив от того, что этой фее известно мое имя, я молча киваю.

— И ты новая поломойка Демидовых? — нараспев уточняет она.

Мои глаза наливаются кровью. Поломойка? Я, блин, домработница!

— А ты-то кто? — Я делаю машинальный шаг вперед. — Склочная курочка, транжирящая папины деньги?

Глаза девушки удивленно распахиваются.

— Как ты меня назвала?!

Я открываю рот, чтобы повторить сказанное по слогам, однако меня и тут опережают.

— Ее не трогать.

Я узнаю этот голос. Даже если бы не видела его обладателя прошлой ночью в расстёгнутых брюках, всё равно бы узнала.

Леон.

Он стоит в нескольких шагах, засунув руки в карманы, и сверлит взглядом эту наглую реинкарнацию Шер.

4

— Я просто знакомилась, — примирительно произносит брюнетка, явно опешившая от его вмешательства.