Эликсир для мертвеца

Роу Кэролайн

— Папа, это будет замечательно. Не люблю езду после заката. Не чувствую себя в безопасности.

— Значит, дальше гостинцы сегодня не поедем. На этой части дороги все должно быть спокойно.

Заслышав топот скачущей сзади галопом лошади, все свернули к обочине, освобождая путь всаднику. Но тот не воспользовался этим, а замедлил ход. Когда поравнялся с ними, его лошадь шла шагом.

— Вы сеньор Исаак, врач из Жироны? — спросил он.

— Да, сеньор, — ответил Исаак.

— Я от епископа

Перпиньяна. Он велел мне передать этот документ вам в руки.

Посланец сунул свиток пергамента в его расставленные пальцы.

Врач провел по свитку рукой, определяя размер, а потом сунул его за борт камзола.

— Спасибо, сеньор. Епископ Жироны будет очень благодарен.

И принялся искать в кошельке монету, чтобы вознаградить посланца.

— Его преосвященство предложил нам ехать вместе, — сказал посланец. — Я держу путь в Фигуэрес. Хоть я и вооружен, в группе безопаснее, чем одному.

— Превосходно. Наш сопровождающий, который правит телегой, тоже вооружен толстым посохом и кинжалом. С вами двумя и Юсуфом, у которого при себе меч, мы будем в безопасности.

Гостиница была не лучше и не хуже, чем большинство вдоль этой оживленной дороги. Женщинам удалось получить для себя комнату с двумя кроватями, одна досталась Лие, поскольку у нее были пышные пропорции, другая Ракели с Хасинтой, и у всех была возможность спать. Исаак и Юсуф разделили комнату с двумя другими путниками; слуга и посланец спали на толстой соломенной подстилке в телеге под толстым парусиновым тентом, прикрепленным к четырем столбикам по углам. Таким образом они избежали хлопотных поисков места внутри и могли приглядывать за животными.

Поутру желания задерживаться в гостинице у них не было. Они позавтракали хлебом и сыром и тронулись в путь до восхода. День был солнечным; с моря дул свежий ветер, и подгонять хорошо отдохнувших животных не требовалось.

— Папа, сколько проедем сегодня? — спросила Ракель.

— Я планирую ехать до обеда, немного отдохнуть и быть в Фигуэресе задолго до захода солнца. Друг Аструха, сеньор Вениамин, приглашал нас провести эту ночь у него. Надеюсь, нам это удастся.

Ракель почти весь день была погружена в свои мысли. Они въехали в Фигуэрес задолго до того, как колокола зазвонили к вечерне, получили возможность в удобстве и покое смыть дорожную пыль, а затем великолепно поужинать.

Глава двадцать вторая

Вскоре после обеденного часа, в самое спокойное время дня, путники миновали мост через реку и подъехали к северным воротам города.

— Ой, папа, — сказала Ракель, — какая красота.

— Ты о воротах, дорогая моя? — спросил ее отец. — Насколько я их помню, ворота были крепкими, хорошо построенными, но не предметом любованья.

Они изменились?

— Я не о них, — раздраженно ответила Ракель. — Мы дома.

— Да. И я тоже очень рад этому, — сказал он.

— Не заедешь по пути к его преосвященству? — спросила Ракель.

— Судя по тишине в городе, его преосвященство вряд ли поблагодарит меня, если я его сейчас потревожу. Поедем прямо домой, узнаем, как там твоя мама.

Юдифь, сидевшая во дворе, ожидая их, поднялась при стуке копыт о мостовую и подошла к воротам. Сжала обеими руками руку мужа.

— Исаак, я не ожидала вас так скоро, — сказала она. — Вы ели? — Чуть помолчав, спросила: — Кто это?

— Мы неслись, как ветер, любимая, Я так по тебе соскучился, что мы слезли с мулов только на то время, чтобы поесть, — сказал Исаак. — Но поели. А это, дорогая моя, Хасинта. Тебе нужна умная, хорошая, честная маленькая служанка. Мы нашли ее тебе в Перпиньяне.

— В Перпиньяне? — переспросила Юдифь. — Но у нас в Жироне есть служанки. Я уже присматривалась к двум. Где вы нашли ее?

— В доме моего друга Иакова Бонхуэса. Поскольку Бонафилья взяла свою служанку с собой, Хасинта им больше не нужна.

Бледная от усталости Хасинта стояла настороженно, неподвижно, будто маленькое лесное существо. Интерес выдавали только ее глаза, бегающие из стороны в сторону, глядящие на просторный двор, крепкий каменный дом, фонтан и, наконец, на хозяйку.

— Мама, она очень хорошо управляется на кухне, — сказала Ракель, — а также с детьми. И очень проворная.

Юдифь посмотрела на аккуратную маленькую девочку, которая сделала реверанс, кивнув при этом головой.

— А родители согласились отпустить тебя так далеко от дома?

— Мама согласилась, сеньора, — ответила Хасинта.

— А папа?

Ракель напряглась, прекрасно зная, какой будет реакция ее матери.

— Мой папа умер, сеньора, — сказала Хасинта, и Ракель облегченно вздохнула. — Мама решила, что это такое хорошее место, что отпустила меня. Но они с сеньорой Ракелью составили и подписали контракт, чтобы все было в порядке.

— Это хорошо, — сказала Юдифь. — Почему твоя мама решила, что это место лучше, чем ты можешь найти в Перпиньяне?

— Мама, это моя вина, — поспешно вмешалась Ракель. — Когда мы помогали на кухне во время свадебных приготовлений, я обратила внимание, что у Хасинты умелые руки и она так хорошо выполняет указания, и сказала, что, если она поедет к нам, возможно, Наоми научит ее стряпать.

— Хасинта, хочешь научиться стряпать?

— Да, сеньора. Очень, — серьезно ответила девочка.

— Ну что ж, — сказала Юдифь, — от Лии на кухне толку мало, а мальчишка годится только на то, чтобы подкладывать дрова. Лия!