Эликсир для мертвеца
Шрифт:
— Вы счастливый человек, — сказал Арнау Давиду.
— Не сомневаюсь, — ответил Давид и поднял взгляд. — Спускайся, дорогая, — сказал он Бонафилье.
Глава двадцатая
— Ваше преосвященство, — сказал Исаак, — вы хотели услышать обо всем, что я разузнал во время краткого пребывания в вашем городе. Я здесь.
— И что вы разузнали? — спросил епископ.
— Несколько вещей, ваше преосвященство, с помощью многих добрых жителей Перпиньяна.
— Расскажите, что знаете, мой секретарь
— Сейчас в вашем дворце находится под стражей один из трех человек, повинных в нескольких преступлениях. Судя по сведениям, которыми мы располагаем, он наименее виновен. По-моему, он мелкая сошка, делал только то, что ему велели, не осознавая полностью, что совершает. Его имя Мартин, он из Валенсии. Он знает своего сообщника, но ни разу не видел лицо главаря.
Второй человек, очевидно, повинен в совершении большинства преступлений. Мы можем сказать о нем только, что имя его Фелип Касса, и что последний раз его видели на мосту через Тет. Возможно, он бежал на лодке.
— Если да, то убежал недалеко, — сказал его преосвященство. — Я получил сегодня и другие сообщения, сеньор Исаак. Одно касалось Фелипа Кассы его сегодня утром выловили с перерезанным горлом из реки.
— В таком случае Касса все-таки поплатился за свои преступления, — сказал Исаак. — Я считаю, что он повинен в убийствах отца Миро и Абрама Дайота Коэна, ученика Иакова Бонхуэса.
— Почему? Что пользы ему в смерти этого безобидного человека? Или малолетнего ученика?
— Это все связано с одним судном, ваше преосвященство, и его грузом.
— Из-за которого был назначен суд над доном Арнау Марса, — сказал епископ. — Суд не состоялся. Я не мог поверить всему тому, что о нем говорили, и в его смерть.
— Ваше преосвященство превосходно разбирается в людях. Большая часть того, что говорилось о нем, была неправдой. — И он рассказал, что происходило с Марсой со времени его ареста. — Сегодня утром, ваше преосвященство, — продолжал Исаак, — дон Арнау получил от его величества помилование, данное по серьезному ходатайству принцессы Констансы.
— И все это из-за груза на судне, — со вздохом сказал епископ.
— И дохода от контрабанды. По словам дона Арнау, если судно не потонет и не будет захвачено пиратами, это принесет вкладчикам почти двойную прибыль. Если б оно везло контрабанду и она была бы успешно сбыта, доход был бы пяти-шести кратным. Сильный стимул. Дон Арнау был против.
— Поэтому он стал жертвой ложного доноса?
— Да. Преступники полагали, что он наверняка сложит голову под топором палача. Они не приняли в расчет его жены. Стремясь спасти его, она организовала побег из тюрьмы. К сожалению, попросила его управляющего…
— Фелипа Кассу.
— Да, ваше преосвященство. Попросила его позаботиться о частностях. Он позаботился и велел бедняге Мартину, человеку, который сейчас находится у вас в подвале, нанять троих бездельников, чтобы они напали на него и убили, когда он окажется на воле. Дон Арнау пострадал, но избежал смерти благодаря своевременному появлению двух избавителей.
— Кто были эти избавители? —
— Его спасли, ваше преосвященство, один из ваших священников, крупный человек с громким голосом, шедший к ложу умирающего, и один носильщик. Потом его жене посоветовали укрыть его в гетто, она так и сделала.
— Я догадываюсь, кто это был, — сказал епископ, широко улыбаясь.
— В результате этого нападения слуга дона Арнау погиб, и донья Хуана похоронила его под видом своего мужа.
— Но зачем было убивать отца Миро? Он был не одним из монахов, повсюду сующих свой нос, а добрым человеком и веселым застольным собеседником. По нему будут очень скучать.
— Преступники хотели добиться смерти дона Арнау и сказали отцу Миро, что в доме врача укрывается еретик. Отец Миро устроил проверку, установил не знаю что и сурово отчитал доносчика за его злонамеренную ложь. Вскоре после этого его сбросили с утеса.
— Перед отъездом он сказал мне, что серьезно обеспокоен обвинениями против Марсы. И хотел разобраться с ними по возвращении.
— Очевидно, преступники сочли, что Иакову Бонхуэсу кое-что о них известно, и попытались выманить его и убить, но вместо этого убили его ученика.
— И кто, по-вашему, несет за все это ответственность? Раз Мартин просто орудие, а Фелип Касса мертв, кого мне наказывать?
— Мартин, вне всякого сомнения, не так уж невиновен, — сказал Исаак. — Думаю, он расскажет вам все, что знает, но, к сожалению, преступники говорили ему мало, а видел он еще меньше. Единственным надежным свидетелем является мой нос, и тут есть подозрительные обстоятельства, — заговорил Исаак. — Возьмем смерть Фелипа Кассы, возможно, это единственное преступление, собственноручно совершенное человеком, которого вы ищете. Некий человек покинул дворец в сумерках, будучи изысканно одетым в зеленое и золотистое, а утром вернулся одетым в столь же изысканное алое и синее, чисто вымытым и пахнущим с ног до головы сандаловым деревом, аромат которого любит. Ночью от одного из людей, искавших дона Арнау, шел этот сильный запах. Я сам столкнулся с ним и получил от него легкий удар; но обратил внимание на этот запах. Этот человек, Фелип Касса и какой-то слуга поскакали в северную сторону к Верне. На мосту Касса исчез, и кое-кто видел, как его лошадь скакала за остальными.
— Назовите имя этого человека, сеньор Исаак, — сказал епископ. — Хотя, кажется, я уже знаю, кто он.
— Это Бернард Бонсом де Пигбаладор, ваше преосвященство, — ответил врач.
Наступило продолжительное молчание.
— Вы пришли к выводу, что Бонсом перерезал горло Кассе и, будучи измазанным кровью, вынужден был поскакать в свой пользующийся дурной славой дом за городом, чтобы вымыться и переодеться. Возможно, вы правы. Но возьмите моих свидетелей: человек, который не может опознать своего главаря, и слепой, который не мог видеть нападавшего. А единственная улика — переодевание между сумерками и рассветом и сеньор, который любит запах сандалового дерева.