Эльф из Преисподней
Шрифт:
Закончив со своим занятием, Ольга обернулась к нам и заговорила:
— А вот и вы. Я ждала вас. Последний ключ — смесь крови вампира и эльфа — отопрёт замок к величию Отца.
У неё был жёсткий, требовательный голос человека, привыкшего повелевать. Но взволновало меня вовсе не это.
Фигуру Ольги охватило сияние, и свет этот сконцентрировался особым образом вокруг княжны. Он обернул её в несколько колец, вращавшихся вокруг неё.
Эту часть могли разглядеть и люди. А вот я увидел куда более пикантные подробности.
Начать с того, что внешнюю часть колец покрывали бесчисленные
— Рад, что ты всё-таки заговорила со мной, — прокашлялся я, — я уж думал, ты на меня обиделась.
Ольга склонила голову набок, и кольца вокруг неё завращались с сумасшедшей скоростью, отчего сотни глаз слились в единую муть белков.
— Ты неправильный. Как он, — сказала она и потрясла головой Хаймана, — но это не имеет значения. Его глупые схемы привели тебя сюда. Я думала, что можно использовать медсестру, но её кровь так слаба… Ты лучше. Ты или она.
Ольга небрежно мотнула подбородком в сторону Лютиэны.
— Боже яростный, — прошептал Пётр, — это же ангел. Мы обречены!
А я ощутил, как меня наполняет злость. Грозить навредить моей вещи недопустимо — неважно, ангел она или аватар. Я убью эту тварь.
— Почему бы тебе не показаться во всей красе? — произнёс я, шагнув к ней, — Продемонстрировать всем свой истинный облик. Показать, какова ты на деле.
— Мысль без действия — ничто, — ответила Ольга. То есть сущность, захватившая тело Ольги. Уж в вопросах одержимости я был настоящим экспертом.
Ангелы — мысли Иешуа. В таком случае он был безумно силён. Создание, управлявшее княжной, с лёгкостью расправилось с Сазевулом.
Но я-то не Сазевул. Я предупреждён. Я справлюсь…
Удар по пространству волей обернулся россыпью крошечных вспышек — ангел уговорил реальность вокруг себя подчиниться ему. Ольга уронила голову вампира и рванула ко мне. Это послужило сигналом к началу схватки всем остальным.
Вернее, хотел бы я, чтобы так произошло. Что бы ни сделал ангел с телом Ольги, княжна была стремительнее и ловчее эльфийского тела. И заметно сильнее. Это проявилось, когда она, отражая мои попытки убить её волей, оторвала мне кисть левой руки.
Мерзкое, чавкающее хлюпание разрываемой плоти. Сухой хруст ломающейся кости.
Боль огненным шаром промчалась от конечности к спине — и по позвоночнику ворвалась в мозг, застилая зрение. Я направил её Нани и сосредоточился на более важных вещах. То есть запер кровь в ране, не давая себе ослабеть от кровопотери, и отпрыгнул от ангела. Её же моя тушка перестала заботить.
Ольга вернулась к постаменту и швырнула на него кисть. Тёмная, почти чёрная кровь вампира смешалась с моей алой — и из алтаря вверх ударил поток невообразимой силы. Хранилище тряхнуло, и я чудом устоял на ногах. Ругательства и стоны позади свидетельствовали о том, что так повезло не всем.
А
Кое-где на тряпке виднелись буроватые, выцветшие пятна. Кровь Иешуа. Кровь бога.
Символ и доказательство его смерти.
Ольга коснулась реликвии. Кровь слилась с мыслью, и безумный поток энергии, который бесчинствовал в сокровищнице до этого, вдруг показался мне тонким ручейком, засыхающим под полуденным солнцем.
Потому что перед такой силой не выстоял бы никто.
Проклятые земляне! Как посмели они так запустить свою планету?! Как допустили появление столь могущественного бога?!
— Наконец я верну тебя, Отец, — пробормотала Ольга, но я слышал её так же отчётливо, как если бы стоял рядом. Потоки силы деформировали пространство, превращали его в тягучую патоку.
— Вернёшь? Он мёртв! И люди не позволят вернуть его. Он навсегда погиб для них, — прохрипел я.
С обрубка кисти сорвалась капля крови. Воздушная затычка была не идеальна.
Ангел обернулся ко мне. Его сияние стало почти нестерпимым. Духовная суть его прорвалась в материальный мир, и теперь даже люди могли наблюдать истинный облик многоглазого чудовища. Бугаи, по всей видимости, промытые до полного отказа мозгов, радостно завопили. Николай же, бледный и трясущийся, упал на колени, закрыв лицо руками.
— Отец мёртв для этих людей. Я оберну время вспять и исправлю ошибку, которую нельзя было допустить. В этом моё предназначение.
— Даже если ты убьёшь всех на Земле, ты не откатишь время на две тысячи лет!
— Откатить? Нет, неправильный эльф, я не планирую отката. Для него не хватит всех душ смертных. Я уничтожу человечество, чтобы переместить планету, и единство пространственно-временной ткани само сделает всю работу. Я долго подбирала, — в голос ангела закралась мечтательна задумчивость, — так долго подбирала подходящую систему. Систему, в которой всё будет иначе. В которой Земля не будет одинока. Представь себе — я нашла звезду, которая почти не отличается от солнца. Земля не будет единственной планетой, нет — станет третьей. И всё будет иначе — всё, кроме существования Отца. Я исправлю ошибку. Я! Я! Я! — вдруг завопила Ольга, — Они изгнали меня! Трусливое стадо! Они выбрали путь по течению, беспомощные, жалкие мысли! Но я, я — истинная мечта Отца! Я была избрана Им, чтобы нести Его волю!
Какая нелепость!
Кто может быть опаснее отвергнутой женщины?
Отвергнутая мысль.
Та самая послеполуденная дрёма, ленивое «а что, если», мимолётная фантазия — они воплотились в этом ангеле, в дикое, животное желание уничтожить всё и вся, чтобы угодить Иешуа.
Потому-то нельзя допускать появления могущественных богов. Даже их мысли обретают возможность уничтожить весь мир.
Я почувствовал, как содрогнулись столпы мироздания, когда Ольга обхватила и направила поток энергии вовне. Что-то происходило там, за пределами хранилища — нечто чудовищное и невообразимо прекрасное, ибо в каждом апокалипсисе кроется безупречная завершенность.