Эльф из Преисподней
Шрифт:
— На меня можешь не рассчитывать, — сказал я, — мой максимум — признать твоё существование.
— Уже хорошо, — кивнула пришедшая в себя девушка и повернулась к Петру. Тот почесал затылок, похоже, слабо представляя, как оказался в такой ситуации.
— Я не особо религиозен, если честно, — признался он, — и в России не привечают богов, кроме Иешуа.
— Я не потребую ни ритуалов, ни молитв, — подступила к нему девушка, оказавшись в опасной близости.
Хоть вырез её не был глубок, благодаря тому, что Эллеферия была на пару голов
— А что будет нужно?
— Помнить обо мне, — обольстительно улыбнулась богиня, — думать обо мне иногда. Знать, что я рядом. Чувствовать меня в той свободе, которой ты обладаешь, ощущать моё присутствие…
Голос её упал до мягкого шёпота, от которого по спине побежали мурашки даже у меня. У бедного Петра же не оставалось ни шанса.
— Х-хорошо. Я верю тебе… в тебя.
— Чудесно! — Эллеферия от избытка чувств подпрыгнула, и краешек её причёски на миг утонул в челюсти Белавина-младшего, — У меня целых два последователя!
Я кашлянул, но богиня не обратила на это внимания. Увы, как и все боги, она обладала поразительной избирательностью мышления. Без этого в их деле никак.
— Милый мой Пётр, справа от кафедры валяется брошка, подбери её и прикрепи к костюму, чтобы не потерять. Это очень ценная вещь!
Покопавшись немного, дворянин с сомнением воззрился на малахитовое украшение в форме треугольника. Закрепил на задней стороне обшлага, чтобы не бросалось в глаза.
Ах вот где она прячется. Теперь при желании я смогу избавиться от назойливой дурочки. Растоптать последнее пристанище — и дух её развоплотится, словно никогда его и не было.
Эллеферия поёжилась, словно угадала мои мысли; с подозрением покосилась на меня. Я послал ей обаятельную улыбку. Пока что её полезность определялась тем, способна ли она и вправду вытащить нас отсюда. Если да, можно будет оставить её в темнице, не убивая.
Само собой, тащить её на Землю я не собирался. От богов и без того сплошные неприятности. А от мёртвых богов, на убийство и пленение которых положила столько сил могущественная сущность, тем более!
— Злой рок, коий виноват в моей судьбе, будет повержен, я знаю!
На воодушевлённую богиню было приятно смотреть, в этом я мог себе признаться. Возможно, будь она во плоти, её ценность возросла бы многократно. Даже богам не чужды нехитрые радости плоти.
На этот раз Эллеферия косилась на меня куда дольше. Я подмигнул ей. Не оправдываться же мне за, в сущности, естественные порывы молодого тела?
— Кой, — сказал вдруг Пётр. Девушка вскинула брови.
— Что?
— Рок, кой виноват в твоей судьбе, — повторил Пётр, — Не прибегай к высокопарности в языке, которым не до конца владеешь.
Эллеферия обиженно надулась и скрестила руки на груди.
— Нельзя публично поправлять свою богиню! Сейчас мы одни, но перед паствой такое не должно повториться.
— Не волнуйся, наличие паствы тебе
А может, и к счастью. Я бы не постеснялся ответить. Или, к примеру, поцеловать её в качестве компенсации за ущерб.
На площадь ворвался густой туман, раскинулся хваткими щупальцами по улицам. Его языки облизывали развалины, отчего очертания их расползались вдалеке. Звуки наших шагов тонули в этой хмари, что утешало; но точно так же они могли скрадывать поступь наших врагов. И это беспокоило.
Вела нас Эллеферия, объяснив, что чувствует выход на вершине одного холма. Неужели того самого, с которого начался наш путь?
Лёгкость разгадки раздражала. Но справился бы я сам? Я не ощущал прохода в том направлении; я вообще ничего не ощущал, кроме тошнотворного божественного вмешательства, перекроившего здешнюю реальность.
По сравнению с этим запах, исходивший от Эллеферии, казался мягким и нежным. Смерть пошла ей на пользу.
Без приключений мы добрались до подножия холма, а вот забраться по нему без помех нам не дали.
Туманными призраками вынырнула из хмари пятёрка солдат. Пётр закричал заклятье, и из рук его вырвались огненные змеи, испепелили двоих, прежде чем они пошевелились. Затем, вырвавшись из-под контроля дворянина, они отрастили крылья и устремились прочь.
Я вжался в землю, над ухом испуганно завопила богиня. Свист мелких быстрых зарядов над головой, паника в голосах мертвецов.
— У них маг, повторяю…
Дотянувшись до говоруна, я слегка подтолкнул его волей. Ничего особенного — лёгкий порыв ветра. Но и мою цель, и его союзников подняло в воздух ураганом, швырнуло на землю.
Треск ломающихся костей. Вопли боли, которую я не мог выпить, ибо она была иллюзорна.
В этот раз я ограничился тончайшим вмешательством в бытие, и последствия были терпимы. Я поглотил всплеск эмоций Петра и на мгновение приник к богине, отчего она вздрогнула.
Её чувства слабо пахли надеждой, ликованием и товариществом; переварить их было трудно. А вот кровь, и безумие, и подозрительность, и упоение своими силами — эти ингредиенты в революционном супе пришлись мне по вкусу.
Конечно, она не испытывала ничего подобного. Сейчас она всего лишь боялась, что её билет наружу погибнет. Но природа её естества окрасила страх в то, что породило богиню.
Поднявшись, я отряхнулся.
— Интересный приём. Но где нам теперь ловить твоих драконов?
— Не хотел я никаких драконов. Я создавал простой огненный шар, и что-то пошло не так, — ответил Пётр, посмотрев вслед скрывшимся в тумане змеям.
— Что-то пошло не так — девиз сегодняшнего дня.
— И то верно. А ветром — это ты их? Не слышал заклинания.
— А я тихонько, про себя. Вот что, когда мы вернёмся… не рассказывай про наши приключения. Отговорись тем, что потерял память.