Эльф из Преисподней. Том 2
Шрифт:
Оказавшись на улице, я быстро осознал, что Манхэттен отличается от Петрограда не только видовым разнообразием.
Всюду цвело буйство металла, стекла и бетона. Многие дома Петрограда казались мне огромными — что ж, Манхэттен бросал вызов небесам. Шпилевидные здания тянулись на сотни метров вверх, царапая верхушками брюха облаков. Тысячи стеклянных панелей перебрасывались солнечными зайчиками. Если в России густели сумерки, то тут день лишь подумывал уступить ночи.
Стекло, металл и бетон — священная формула Манхэттена, его второй, внутренний триумвират.
У терминала был припаркован
Как-то само собой получилось, что наша компания разместилась с одной стороны, а эльф напротив.
Ядовито мерцали вывески, машины мчались по закованным в асфальт дорогам, но тут и там среди безжизненного, выхолощенного городского пространства виднелись пятна зелени. Одиночные деревья, парки, длинные засаженные аллеи — эльфийское владычество накладывало ощутимый отпечаток на проектирование города.
— Наверное, после спокойствия старого Петрограда здесь всё кажется суматошным, — нарушил молчание эльф, вольготно устроившийся на сидении.
— Я бы сказал «опасным», — выдавил ухмылку Пётр.
Ему было не по себе находиться рядом с тем, кто только что убил разумного, пусть и гоблина, из-за пустяка.
— Никакой опасности нет, — возразил Ардовен, — пока вы соблюдаете простые правила. Носите инсигнии и не встревайте в дела праймов, не грубите нам, не переходите нам дорогу, и Манхэттен покажется вам самым безопасным городом на свете.
— Так кто такие праймы? — спросила Дженни, разлёгшаяся на подголовнике.
— Праймы — первые граждане Манхэттена. В основном это Маат’Лаэде. Вернее будет сказать, что нет Маат’Лаэде, который не является праймом. Даже если прайм не входит в Дом, составляющий Триумвират, он имеет право пользоваться всеми благами этого статуса. Например, только праймы могут владеть недвижимостью или бизнесом…
— Или безнаказанно убивать, — вклинился я.
— Прошу вас не злоупотреблять этим, — улыбнулся Ардовен, — помните о мудрости. Те, кто следует её путём, безвинны. Убийства ради убийств у нас не поощряются.
Вообще-то, я думал, что он заявит, мол, лицензия на казни — это прерогатива местных военных. Но, пожалуй, так даже лучше.
— Секты — вторые граждане Манхэттена, — продолжал эльф, — Они стоят на ступеньку ниже праймов и имеют право носить инсигнию, подтверждающую их статус. По умолчанию сектом считается любой Ат’Эде, кроме Маат’Лаэде, а также российские дворяне. У нас, видите ли, договорённость с вашим императором.
Он подмигнул Петру и Кане.
— В отличие от праймов, сектов можно лишить их положения, так что будьте аккуратнее. Треты, же, как легко догадаться, являются низшей ступенькой манхэттенского общества. Они бесправны, любой прайм или сект могут поступать с ними так, как им заблагорассудится. В эту категорию попадают все люди, которые не смогли получить статус секта. Но прежде чем вы начнёте возмущаться, — поднял он указательный палец, — это вовсе не значит, что мы относимся к людям плохо. Нет, они рады своему положению. Стремясь идти дорогой мудрости, Триумвират заботится обо всех гражданах. Более того, на мой взгляд, здешние люди куда счастливее,
Ардовен вдруг хохотнул.
— Прошу прощения. Не хотел портить день политикой.
Ничего удивительного, что родители не хотели, чтобы мы связывались с Триумвиратом. Я сходу раскусил, что здешние эльфы куда более деятельны, чем те, кто живёт за Пеленой. И местные явно не согласны ждать, пока человечество вымрет после очередной атомной войны. Похоже, Триумвират не против возглавить его — на правах абсолютного хозяина.
Это именно то поведение, которое так не нравилось мне в эльфах Мундоса. Их вечное стремление к контролю, к навязыванию своих порядков остальным видам. Их неостановимое желание совать нос во все разборки.
С другой стороны… Я поглядел на оскалившийся череп, что уставился на меня с фуражки. Посмотрел на оттиск ромбовидного древа на дверях автомобиля.
Триумвират не стеснялся демонстрировать истинное лицо. Не пытался воздействовать исподволь, быть лицемерным безошибочным светочем, оставлявшим лишь видимость свободной воли.
Я поймал себя на мысли, что не отказался бы познакомиться с обществом Манхэттена поближе.
Как славно, что я овладел эльфом!
— Откуда ты узнал, что мы прибудем в Манхэттен? И уж тем более — когда прибудем? — внезапно спросила Лютиэна.
Эльф почесал подбородок. Выглядел он застигнутым врасплох.
— Мы на ты? А, почему нет? — Он хлопнул в ладоши, словно ставил печать на контракте, — А что до твоего вопроса… У всех свои маленькие тайны, Лютиэна. Я ведь не пытаюсь вызнать секрет твоей красоты, а ты, между прочим, очень красива.
— Лесть вместо ответа тоже входит в программу Триумвирата? — поинтересовалась сестра, и эльф ухмыльнулся. Было в нём что-то бесшабашно-дикое, прятавшееся за внешней прилизанностью.
— В мире гигантов выжить одному маленькому вольному городу непросто. Особенно в периоды, когда под боком начинает играться в войнушку очередное поколение диких индейцев. Так что нам пришлось обзавестись отличной разведкой, чтобы быть готовыми ко всему.
Он лениво ткнул в кнопку на двери, и из неё выкатился мини-бар. Ардовен вытащил бутылку изо льда.
— Будете?
Все отказались. Естественно, кроме меня.
Я захотел подыграть.
— Вот это правильно! Отличное сицилийское, пятнадцать лет, горячее, как кровь итальянских девушек.
Вино провалилось в горло жидким пламенем. Ни я, ни Нани не привыкли к алкоголю. Я — потому что презирал потребность смертных в еде, Нани — потому что был чернокнижником-затворником, полностью запоровшим любой намёк на социальную жизнь.
Итог наших объединённых усилий был очевиден: вино мне не понравилось. Кислая дрянь, от которой в желудке ощущение, будто проглотил уголёк.
Если такова была на вкус кровь итальянок, я искренне сочувствовал тамошним людоедам.
Ардовен же с видимым удовольствием смаковал напиток. Эльф практически терялся на фоне сидения: чёрный мундир и тёмные брюки с высокими сапогами сливались с кожаным салоном.
Кусочек темноты. Летающие руки и голова без тела.
Нет, я определённо не мог захмелеть от одного бокала.