Элдрич

Лейк Кери

– Красные люди были отправлены в горы от имени церкви.
– Алейсея сидела, вертя кончик лезвия на пальце, и я щелкнула пальцами, чтобы она отдала его мне.

– Она права, — согласилась я, выхватив у нее нож.
– Они часто путешествовали в горы. И, честно говоря, я бы предпочла не оставаться здесь на ночь. Мне здесь душно. Мы можем обыскать храм и, возможно, остаться там на ночь. Полагаю, там будет безопаснее. Он был построен для защиты жителей деревни в случае осады или нападения.

– Хорошо. Пойдем в храм на ночь. Но давайте пойдем сейчас.

Скоро стемнеет.

Кивнув, я положила кровавые камни в карман плаща и поднялась на ноги. Когда Зевандер и Алейсея направились к лестнице, я повернула в противоположном направлении, чтобы посмотреть, прикован ли к стене все еще гротескно деформированный капитан.

На полу лежали только две обглоданные конечности, все еще скованные наручниками.

Холодок пробежал по моей шее, когда я уставилась на окровавленные куски мяса.

– Ты помнишь хорошего капитана, который сидел рядом с тобой за завтраком?

Когда воспоминание промелькнуло в моей голове, образ деформированного человека, выбегающего из тени ко мне, заставил мою кровь застыть в жилах.

– Я может и монстр, но я также могу очень заботиться о вас... мисс Бронвик.

Мое имя прозвучало шепотом, который казался слишком близким, и, с сердцем, колотящимся в груди, я пробежала глазами по темноте в поисках источника.

Два светящихся глаза, казалось, наблюдали за мной из затененного угла, и, все еще держа нож, я постепенно отступала назад, прочь от него, наблюдая, как из темноты появляется коренастая фигура Мороса.

– «Мисс Бронвик, — прошептал он призрачным голосом. Что-то схватило меня сзади, и я с криком обернулась, прижав лезвие к груди Зевандера.

С осторожным выражением лица он замер.
– Полегче, Убийца.

Я вытянула шею назад, в сторону, где еще мгновение назад видела Мороса, но обнаружила только пустые тени.

Не реально. Выдохнув, я опустила клинок, и мышцы расслабились.
– Прости. Это место действует мне на нервы.

– Он причинил тебе вред, этот Морос? Прикасался к тебе?

Я покачала головой.
– Я сбежала, прежде чем он успел причинить мне вред. Я даже не хочу представлять, какова была бы моя судьба, если бы я не убежала в тот лес той ночью.

– Не думай об этом.
– Он провел большим пальцем по моему виску, и, боже, облегчение от его присутствия, от того, что он был рядом, когда я испугалась, было бальзамом для моей души.
– Пойдем. Уходим.

ГЛАВА 32 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер

с трудом сдержал отвращение, поднимающееся к горлу, когда две служанки натирали его тело золотой глиной, покрывая свежие шрамы металлическим блеском в подготовке к Золотому вакханалию. Все, что он знал об этом событии, было то, что оно было связано с каким-то турниром и привлекало множество дворян и высокопоставленных лиц. Несколько других рабов стояли в комнате, как и он, слуги покрывали их обнаженные тела золотым блеском.

С вытянутыми и скованными руками он закрыл глаза от нервирующих движений рук служанок, которые заставляли его хотеть вылезти из собственной кожи. Прикосновения, какими бы нежными они ни были, стали для него осквернением, нежелательным ощущением, которое он сравнивал с издевательствами генерала. Этот дискомфорт был сильнее, чем голод, который в тот момент скручивал ему желудок.

– Посмотри, как твое тело реагирует на мое прикосновение.
– Слова генерала эхом отзывались в его голове, и Зевандер поморщился, отвернувшись.

Тем не менее, эти слова оставались в его памяти, наряду с воспоминаниями о укусах и рывках, царапинах и ударах, когда он отказывался подчиняться ее требованиям.

Одна из служанок размазала глину по его спине, что слишком напоминало ему о последней порке. О том, как мучительная боль всегда следовала за нежными ласками генерала, обман ее иначе нежных рук. Он стал мастером в предвидении первого удара, читая ее сигналы. Краткая пауза. Изгиб ее пальцев и изменение хвата. Изменение ее дыхания и насмешливый тон ее слов.

В его сознании укоренилось ожидание того же от любого прикосновения.

Насильственные мысли затуманили его разум, пока ладони слуг скользили по его телу, повсюду и одновременно. Пока они продолжали, он закрыл глаза, и в его воображении возник образ генерала Лойс с восемью руками, которая трогала и лапала его, медленно спускаясь ниже, от бедер к ягодицам. Его пульс участился, тело напряглось, дыхание стало поверхностным. Желудок сжался, он выпустил рык, вдавливая маленькие полумесяцы в ладони сжатыми кулаками. Даже если у тех, кто прикасался к нему в тот момент, не было злого умысла, он не мог отвлечься от кошмарных воспоминаний о том, что ему пришлось пережить, о тех случаях, когда он по неизвестным причинам не смог сбежать в калигорью. Когда он был вынужден терпеть ее хриплое дыхание и прижатое к нему обнаженное тело.

Он открыл глаза, чтобы изгнать из головы лицо генерала.

Одна из служанок — соласионка с длинными светлыми волосами и темной кожей цвета сепии, которую он узнал как Ваэлору, — намазала глину на его грудь, но он заметил несколько задержавшихся взглядов с ее стороны.

Его ум зацепился за это отвлечение и сосредоточился на ней, его любопытство укоренилось, отвлекая его от паники, бурлящей в его мышцах. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она быстро отводила глаза.

— Если тебе есть что сказать, говори, — наконец произнес он.