Элдрич
Шрифт:
— Ученые из университета. Своего рода тайное общество.
— Как, черт возьми, ты спровоцировал насилие со стороны ученых?
– Не дай их титулу обмануть тебя. Эти ублюдки безжалостны. Они охраняют древние книги.
– И почему они преследовали тебя?
Из-под плаща Торрин вытащил коричневую книгу в кожаном переплете, которая выглядела так, будто прошла через войну, настолько она была изношена и потрёпана.
Казимир наклонил голову, чтобы прочитать название книги. Кодекс родословной.
– Ты пытаешься отследить родословную?
– Долион попросил меня
– Почему вы четверо все еще здесь?
– Взгляд Казимира скользнул по деревьям, как это было у него в привычке, в поисках каких-либо нарушений — испуганной птицы или зверя, теней там, где их не должно быть, изменение запаха.
– Мы должны были уехать из Винтертайда два дня назад. Вечером перед отъездом Долион начал вести себя странно. Во время ужина он был очень тихим. Для человека, который любит хороший кубок эля, он не притронулся к нему в тот вечер. Вместо этого он рано лег спать. Затем, около полуночи, он проснулся, неконтролируемо дрожа. Глаза закатились.
Путь впереди разделился, и Торрин указал на гравийную дорогу справа. Окружающие деревья потемнели, когда трое вошли в самую густую часть леса, и Торрин продолжил свой рассказ.
– Я не знал, так как мы все спали, пока проклятый гольвин не пробежал с криками по замку, подняв шум. Всю ночь не могли вывести Долиона из этого состояния. Он просто лежал там, дрожа. Были видны только белки его глаз. Только на следующую ночь он проснулся и начал говорить в исступлении, словно был одержим чем-то.
– Торрин вздохнул с озабоченностью.
– Начал рисовать все эти символы на стене, бормоча что-то. Часами бормотал и рисовал. Он заперся в той комнате и с тех пор не выходил, пока сегодня утром не попросил меня принести ему эту проклятую книгу.
Эта проклятая книга хранилась в Винтертайде тысячелетиями. В ней были записаны все родословные, когда-либо существовавшие.
– Так ты украл древнюю книгу из охраняемого хранилища университета?
– Пришлось сбить пару охранников, но да.
Казимир фыркнул и покачал головой.
– Гордость, которую я испытываю, неизмерима.
– Да, ну, ты отвечаешь за ее возвращение.
Деревья расступились, открыв вид на старый замок, о котором Казимир читал на уроках истории. Ридайны были дворянами, верными королю Веспирии несколько веков назад, с множеством вассалов, готовых выполнить любую их прихоть, но их высокородная линия со временем сократилась. Морвенна и ее брат Северин были единственными оставшимися родственниками леди Райдинн. Казимир встречал ее однажды, когда она проезжала через Эйдолон по пути в Костелвик. Странная женщина, но она всегда была гостеприимной и доброй.
Проехав через ворота, лошади подбежали к входу в замок. Трое спешились, и Казимир с Равецио последовали за Торрином внутрь поместья.
Огромный вестибюль был холодным и почти пустым, так как в последнее время у Морвенны не было много денег. Там, где обычно висели гобелены, стены были почти пустыми, за исключением нескольких семейных портретов, в том числе одного из Райдайнов, когда Зевандеру было не больше десяти лет.
Конечно, без Бранимира.
Трое Леталиш поднялись по лестнице к спальням по длинному извилистому коридору и остановились у одной из многочисленных дверей. На дереве были вырезаны символы, и Казимир нахмурился,
Торрин покрутил ручку на двери, но она не поддавалась.
– Ты пробовал выбить ее? — спросил Равецио.
– Этот человек — бывший маг-лорд, у него шесть из семи камней, необходимых для септомира. Поверь мне, я пробовал.
– Не оборачиваясь, он ударил кулаком по двери.
– Долион! Это Торрин. У меня есть книга, которую ты просил.
Звук быстрых шагов проник через толстую древесину, и через несколько секунд дверь распахнулась, открыв прохладную, просторную комнату, из которой на них обрушился поток холодного воздуха.
Долион стоял в дверном проеме, его длинные серебристые волосы были растрепаны, глаза дикие, но окруженные красными кругами, словно он слишком часто их теребил из-за недосыпания. Он выхватил книгу из рук Торрина и быстро ушел, слишком рассеянный, чтобы закрыть за собой дверь.
Словно сам заметив отсутствие внимательности, Торрин бросил взгляд на Казимира и вошел внутрь, а Казимир и Равецио последовали за ним.
На темных каменных стенах комнаты были начертаны мелом символы и древние слова, которые Казимир не понимал, а в центре находилось одно огромное изображение, содержащее в себе множество символов. Там были математические формулы и рисунки, словно Долион провел несколько дней, занимаясь только тем, что спешно записывал их.
– Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил Казимир.
Долион листал книгу, его одежды развевались, когда он метался из стороны в сторону, делая новые записи и рисуя новые символы.
– Я... почти определил всю силу родословной. Историю каждого камня, который у меня есть. То, как они выстраиваются в линию, невероятно точно!
– Соотношение с чем, именно?
– Казимир изучал линии, проведенные от одного символа к другому, некоторые из них он узнавал, а другие были ему совершенно незнакомы.
– Это...
– Долион отступил назад, уставившись на гораздо более крупный и детализированный символ на стене.
– У меня было видение. Именно этого глифа.
– Что это?
– Глиф богов. Долгое время считавшийся не более чем научным мифом.
– Он наклонился вперед, указывая на каждый символ, содержащийся в гораздо более крупном.
– Глаз Нетерии. Зуб змеи. Сейблфайр. Осколок кости. Гнилое дерево. Чешуя дракона. Кровавый крест.
– Он судорожно махал рукой над ними.
– Все древние разрушительные силы.
Морщины на лбу Торрина углубились.
– И это глиф?
Долион кивнул.
– Очень мощный. Достаточно мощный, чтобы соперничать с септомиром.
– Как?
– Казимир всегда знал, что септомир — самое мощное оружие в мире.
Долион постучал пальцем в воздухе.
– Я рад, что ты спросил. Как ты знаешь, септомир состоит из семи родословных, порожденных богом творения Магекаи. Каждая из них является противомагией для каждого кровавого камня, который питает ее.
– Он указал на Равецио.
– Например, магия эремейцев — вы известны очень сильным ядом в своей крови. Змеиный зуб — это противоядие, но в случае септомира это слабость. Мое собственное эльвиниранское наследие использует Нексумис для манипулирования магией. Глаз Нефирии разрывает нить, которая связывает мой народ с глифами.