Эланус

Познански Урсула

Письмо было предназначено Беате Лихтенбергер. Вероятно, ей же принадлежал и серебристый «гольф». Еще более вероятным было то, что она в этот самый момент сидела в доме за закрытыми занавесками и скорбела о своем муже.

История сама собой прорисовывалась в голове Йоны, хотя он всеми силами старался не обращать на нее внимания.

Линда приходила к Лихтенбергеру. Мужская фигура, промелькнувшая в тот вечер среди занавесок, принадлежала вовсе не Арону, а преподавателю. Чья

жена, в свою очередь, находилась не дома, поэтому и никакого «гольфа» перед дверью не было.

Лихтенбергер и Линда целовались и, что вполне возможно, вместе легли спать.

А вечером предыдущего дня… да, дорогой ресторан тоже идеально вписывался в эту картинку. Но только в том случае, если профессор не боялся, что кто-то увидит, как нежно он держит в своей руке руку одной из своих студенток.

Хотя держит нежно в своей руке руку было фактом не доказанным, так как Эланус не передал, к сожалению, ни одной фотографии, которую можно было бы позже использовать.

Йона не заметил, как дошел до дома Хельмрайхов. В нерешительности он остановился перед входом. Дома, кажется, никого не было, и искушение просто спрятаться в своей комнате и натянуть одеяло до ушей было очень велико. Хотя он точно знал, что мысли в голове не оставят его в покое – они будут скакать и кружиться по кругу. Может быть, было бы лучше, если…

– Йона!

Он вздрогнул и увидел Паскаля в потрепанной футболке и брюках-легинсах, бегущего через улицу.

– Эй, здорово, что ты уже дома. Я прогулял сегодня школу. У меня тест по физике, а я ни строчки не выучил. – Он широко улыбнулся. – Можно к тебе?

Сначала Йона хотел ответить отрицательно, не ходить вокруг да около, даже если это и прозвучало бы обидно для Паскаля. Его сдержал тот самый трепет где-то в районе желудка, грозящий перерасти в паническую атаку. Если бы он продумал свою историю до конца…

Он должен знать, как умер Лихтенбергер, но, вероятно, результаты расследования не сделают достоянием общественности. Так даже лучше, наверное. Тогда ему не нужно будет задавать себе вопрос, был ли он сам так или иначе к этому причастен и…

– Ну ты чего? Мы войдем или тебя хватил удар? – Паскаль перепрыгивал с ноги на ногу, как будто делал разминку. – У тебя такой странный застывший взгляд.

Не проронив ни слова, Йона достал из кармана брюк ключ и открыл дверь. Он направился в свою комнату, ничуть не беспокоясь о том, следует за ним Паскаль или нет, затем упал на кровать и закрыл глаза.

Судя по скрипу, Паскаль сел на крутящийся стул. Он тихо напевал песню, которую Йона с трудом идентифицировал как песню под названием Locked out of Heaven. Она очень даже подходила к ситуации.

– Ты сказал, что им нужно задать трудную задачку, – с упреком пробормотал он. – Что-то, что заняло

бы их ум.

– Точно, – радостно подтвердил Паскаль. – Ну и? Ты придумал?

Йона выдохнул и глубоко вдохнул:

– Я им уже… что-то дал. Не совсем загадку. Но, кажется, это заняло их умы. И не только их, но и, возможно, других людей тоже. Лживых, двуличных людей. – Ему стоило некоторых усилий, чтобы в его словах не прозвучал упрек. Да, это была идея Паскаля, но исполнение и текст были его. Впрочем, как и ответственность.

– Выглядит так, как будто ты получил от всего этого большое наслаждение, – сухо констатировал Паскаль.

Йона наполовину приподнялся:

– Сегодня ночью умер один из моих преподавателей. И вполне возможно… – Он сглотнул, боясь произнести это вслух. Как будто, прозвучав, это могло бы стать реальной возможностью.

– Что вполне возможно? – донимал его Паскаль.

– Что между всем этим существует взаимосвязь. – Он собрался внутренне с силами, а затем описал Паскалю, как он вчера подсунул трем студентам записочки в их книги и сумки. С намеком на то, что он наблюдал. На то, что это касалось Линды.

– А что это было? – Паскаль взял со стола карандаш и начал его грызть.

– Она с кем-то была. Я не знаю с кем, мне была видна только узкая полоска между шторами.

– Ты следил за ней? – По тону Паскаля было непонятно, был ли он впечатлен этим фактом или сказал это с пренебрежением. В любом случае, он был ошарашен.

– Я бы выразился иначе.

– Хорошо, ты сидел где-то в кустах перед домом и заглядывал в окно.

Йона пожал плечами:

– Так… тоже нельзя сказать, вообще-то.

– О’кей. – Паскаль странным образом не выглядел нервным. – Ну тогда сформулируй так, как будет правильно по-твоему.

Йона собрался с духом. До сих пор ни один человек не знал, что было спрятано в его алюминиевом чемодане, даже его родители. Но после всего, что случилось, у Йоны появилось чувство, что нужно кому-то довериться, хотя бы уже потому, что он хотел избавиться от этого давления внутри. Паскаль вполне подходил для этого, и, кроме того, он был здесь.

– Я пустил за Линдой дрон и заснял ее с каким-то типом. Я подумал сначала, что это был Арон. Я был там сегодня. По всей вероятности, это дом преподавателя.

– Ты пустил дрон?

– Да.

– А дом принадлежит умершему преподавателю?

– Точно, ему.

Паскаль выдвинул вперед нижнюю губу – Йона уже заметил за ним эту его привычку, когда они вместе занимались математикой. Вероятно, это было признаком того, что тот напряженно о чем-то думает.

Следуя внезапному порыву, Йона присел на корточки перед кроватью и вытащил алюминиевый чемоданчик. Он открыл его:

– Это Эланус.

Выражение лица Паскаля изменилось с задумчивого на восхищенное: