Экзамены для феи

Дюжева Маргарита

И тут до моего слуха донесся новый звук. Нарастающий гул, треск, грохот, будто обвал в каменном ущелье.

Секундная тишина, во время которой замерли не только мы, но и твари, а потом черная, покрытая маслеными наплывами стена, преграждающая выход, прогнулась, задрожала. В нескольких местах появились трещины, очень похожие на порезы и сквозь них ударило белое пламя.

Я едва успел схватить за шиворот Нольда, выступившего вперед, и закинуть под щит, который напитал энергией на полую мощь.

Преграда дрогнула и оплавилась, стекая на пол жидким тестом,

и я увидел знакомого серого дракона, разъяренного до такой степени, что из ушей валил пар, а вместе с ним четверо джиннов в боевой ипостаси. Медные тела, прикрытые лишь шкурами диких леонов, бугрились тугими мышцами, в каждой руке по кривому мечу с двумя лезвиями, а в красных глазах — кровожадный азарт и желание убивать. Как всегда золотые широкие браслеты на запястьях и ожерелья из зубов поверженных противников, охватывающие мощные шеи.

Самого рослого из них я узнал. Это он пришел с Феей на Осенний бал. Только тогда он был ниже на полторы головы, с меня ростом, а сейчас здоровенный, как буйвол. Он возвышался над всеми словно гора. В ушах поблескивали тяжелые золотые кольца — знаки отличия командира группы.

Аравита, сидевшая в уголке и держащая у себя на коленях голову бесчувственной Эли, тихо пискнула, когда поняла кто перед ней стоит и уставилась на него во все глаза.

Что фея, не ожидала увидеть своего приятеля во всей красе? Наслаждайся. Боевой джинн — зрелище не для нежных барышень. Надо осмотрительнее выбирать себе друзей.

Самой последней в зал заползла Пятка. Потрепанная, немного поджаренная, чумазая она прижалась к стеночке, а потом обессиленно поползла к Вите.

Джинны ринулись в бой.

Клинки замелькали с неистовой скоростью, жадно впитывая черную кровь. Серый дракон палил и рвал когтями, сминая одним ударом прядильщиков. Мы с Нольдом, вдохновлённые подоспевшей подмогой тоже ринулись в бой.

Но и противник не сдавался. Чем больше тварей мы перебили, тем больше их выбиралось из воронки. Она становилась все больше и больше, набирала мощь, и нас начало засасывать в междумирье.

Мы были в подвалах академии, и одновременно в красной безжизненной пустыне. Стены расширялись, раздвигались, превращаясь в прозрачный купол над головой, за которым было видно черное злое солнце. Знакомые очертания исчезали, размывались, превращаясь в блеклое марево.

Надо восстановить печать Альшаны. Пока она светится потусторонним бирюзовым светом — воронка набирает силы, а полчища тварей будут неиссякаемы.

Нам жизненно важно закрыть прорыв. Но я понятия не имел, как это сделать. Оставалось только биться, надеясь на то, что решение появится само собой.

Глава 17

Когда появились джины, я перепугалась до смерти. Они сами были настолько страшные, что кровь в жилах стыла от кровожадных взглядов, от поблескивающих в полумраке клыков. Мне потребовалось некоторое время чтобы сообразить, что вот эти четыре рослых демона с изогнутыми мечами — те самые толстяки, с которыми мы чудили в Пустом Мире.

Самый большой и страшный

из них подмигнул мне. Хельм? Сказать, что я обалдела — это ничего не сказать. Я была в шоке. Теперь стало ясно, что он имел ввиду, когда говорил, что от его боевой ипостаси надо держаться подальше.

Это жуть! Жуткая жуть!!!

Джинны смотрели на тварей из Запределья, и в их красных глазах не было страха, лишь дикое предвкушение.

На их фоне даже знакомый подземный дракон меня не впечатлил. Серая, будто пыльная туша, двигалась настолько гибко и быстро, что не всегда удавалось уследить за его перемещениями. Он не обращал внимания на маленьких тварей, его внимание привлекали те, что покрупнее, позубастее.

Я оттащила бесчувственную Эльку в самый угол, стиснула ее в объятиях так крепко, будто боялась, что она исчезнет и, затаив дыхание, наблюдала за молодыми магами.

Их лед и пламя не смешивались. Ледяные лезвия Джера и огненные всполохи Нольда. Один замораживал, другой выжигал.

Было жарко и холодно одновременно. Страшно до одури. Хотелось сбежать, но не могла пошевелиться, скованная диким ужасом.

Маги сильные, джинны безжалостные и кровожадные, дракон могучий и зубастый, но тварей так много. Черная воронка вокруг печати все ширилась, и все новые демоны Запределья прорывались к нам.

Стены вокруг нас пропадали, словно растворялись, и на их месте появлялась безжизненная пустыня. Уже не наш мир, но еще и не Запределье. Что-то иное, пустое, переход между нами и ними. Бордовая, потрескавшаяся земля пульсировала, выгибалась, превращаясь в воронку, с краю которой лежала печать Альшаны, светившаяся с каждым мигом все ярче. Трещина уже прорезала ее больше чем на половину, и твари, почувствовавшиеся возможное освобождение, бесновались, рвались на волю, когтями продирая себе путь.

Маги с джинами держали оборону, плотным кругом огня, льда, пульсирующей энергии сдерживали нечисть, а она все прибывала и прибывала.

Элька на моих руках едва заметно дрожала, не приходя в себя. Тряпки, привязанные к ране, пропитались кровью насквозь. Я привязала к ней еще одну нить, а потом бросила по ниточке в сторону Джера и Нольда, мечтая, хоть как-то помочь.

Насильно забранная — ключ, отданная добровольно — замок.

Я не знаю, откуда появилась эта фраза. Не помню кто мне ее сказал, но она родилась у меня в памяти и теперь пульсировала, отдаваясь острой болью в каждой клеточке.

Как твари смогли разбить печать? Они поили ее кровью Эльвиры. Кровью полукровки.

Что там Нольд говорил про полукровок? Именно они гибли в прошлый раз в подвалах? Не потому ли что именно их кровь могла помочь тварям открыть проход?

Кровь насильно забранная — открывает, добровольно отданная — запирает.

Все просто. Все до отвратительного просто. Что открыть проход нужна кровь, чтобы закрыть — кровь.

И здесь кроме Эльки есть еще одна полукровка.

Дочь феи и ведьмака.