Экстремист

Валяев Сергей

— Без бутылки не разобраться, капитан, — сказал я и предложил встретиться завтра. В ресторане «Метрополь». Или в моей квартире. На выбор.

Капитан, как и я, не любил общепитовские дары моря, и мы остановились на втором варианте. На этом и расстались.

Я промолчал, что есть шанс нашей четвертой встречи. У остывающего нового трупа. Потому, что убедился: кто-то приказал всех прямых свидетелей по делу НПО «Метеор» превратить в немой и кровавый фарш.

Вляпался я в этот исторический кровавый передел скорее случайно,

как в теплую коровью лепеху. И мог бы со спокойной душой, отмыв башмаки, продолжить путешествие по жизни.

Не могу. Во мне живет астронавт, исследователь незнакомых планет. И потом — столько лет пробиваться через тернии, болиды и метеоритные потоки, чтобы затем отступиться от программы ЦУПа. Э, нет! Уж слишком я любопытен. И азартен. Мне не нравится, когда кто-то действует так костоправно. Не люблю я этого — не люблю окровавленных трупов на улицах любимого города. Вдруг мимо будет шагать отряд юных следопытов — кинутся же детишки изучать панораму ближнего боя, чтобы затем использовать такие же методы воздействия. На учителях. И прочих честных гражданах.

Денек выдался богатым на урожай. Для старухи с косой. Правда, одному из приговоренных, похоже, удалось избежать досрочной отправки на небеса. Без труда мы установили счастливчика — Маслов Виталий Михайлович, бывший майор спецподразделения, вышибленный из его рядов за жестокость и пьянство при выполнении заданий родины. Побывал во всех взрывоопасных точках распадающейся империи: Баку, Ереван, Степанакерт, Тбилиси, Вильнюс, Афганистан. Надеюсь, такой боец не даст себя убрать. И есть шанс встретиться и потолковать. О погоде. И конкретных причинах свинцовых осадков.

Когда на бульваре сгустились сумерки и зажглись фонари, я хотел вздохнуть с облегчением: все, день кончился. Куда там? Раздался телефонный звонок — генерал Орехов. Он ещё раз повторил: ему не нравится, что я занимаюсь не своим делом. Пусть сыскари из Петровки роют недра. А у меня Тело.

— И Тело — в дело, — банально пошутил я.

— В какое ещё дело? — взбеленился генерал. — Предупреждаю: уволю! Не успели нач`ать работу, как трупы друг за другом, понимаешь.

— Что трупы? Куда-то пошли? — не понял я. И связь снова безобразно оборвалась. — Аллё! Не слышно! Фу-фу! Перезвоню. Завтра!

Мне надо было торопиться — господин Свечкин пожелал посетить праздничный вечер в Доме ученых. Чтобы в неформальной обстановке познакомиться с деятелями отечественной науки. Желание похвальное, да предупреждать надо заранее. Пришлось срочно перестраивать планы и отправлять в дозор группу из трех человек: диверсанта, минера и снайпера. Для изучения обстановки.

По поступающей информации обстановка была благоприятной, фугасы отсутствовали, и Тело могло спокойно вкусить шампусика в баре. С теми, кто ещё не потерял веры в могущество отечественного оружия.

И мы поехали в Дом. Как ошибались мои юные коллеги — фугас нас ждал.

На парадном крыльце в образе Форы.

Пока наша группа гонялась за трупами по всей белокаменной, секьюрити Бибикова по просьбе патрона поехали в усадьбу… И вот она, прелестница, во всей свой красе и в легком ситцевом сарафанчике. Крестьянка-барышня!..

Вспомнив героическую молодость, столетние академики захороводились близ нее, как испытатели вокруг межгалактической ракеты, вот-вот стартующей в антрацитовое пространство ночного неба.

Господин Свечкин приятно улыбался ажиотажу и представлял девушку всем в качестве своей невесты. Чем сильно огорчал научных оппонентов.

Я давился боржоми и рассуждал на тему бесконечности времени. Такой день, как этот, выпадает человеку за его прегрешения. Как кирпич на голову. Но за что я наказан? Не понимаю?

Пока я терзался подобными думками, ученые людишки устроили импровизированный концертик. Ими было обнаружено в углу пианино, и упорядоченные гаммы, как проклятье, обвалились на наши головы. Мрак! У меня возникло впечатление, что я не доживу до полуночи. А удавлюсь на первой попавшейся пихте.

То есть вечер удался на славу для молодоженов. И прочей праздной публики. Мои мальчики, огорченные неожиданной вестью о Форе, готовы были растерзать любого, неосмотрительно приблизившегося к аппетитному бюсту невесты.

Когда приятный вечерок, как колобок, катил к минорному для многих завершению, появился дежурный по связи с внешним миром Никитин. С видом, будто янки оккупировали Тверскую область, его малую родину. Я поинтересовался — не очередной ли труп прибило к нашему берегу? Нет, куда хуже. Что такое? Ника пропала, признался моей боевой товарищ.

О, мама-мия! Этого ещё не хватало! Неужели сбежала с кутюрье в Париж. Никитин не принял шутки, заявив, что желает отправится на поиски ветрогонки.

— Э, только со мной, — предупредил я. — Нам международных скандалов более не надо.

— Как хочешь, — пожал плечами и удалился готовить джип к марш-броску на Париж.

Как хочешь?! Ничего я не хочу, кроме одного пережить этот день и рухнуть в койку, забывшись во сне, как в болоте.

Кто бы за меня прожил сутки? Где желающие? Нет таких дураков на всем белом свете.

Меж тем вечерок благополучно закончился. Господин Свечкин с невестой, прикрываемые группой бойцов, умчались в вихре соблазна. Со скоростью сто пятьдесят миль в час.

А мы с Никитиным поехали куковать под тень дома, где проживала молоденькая топ-модель. На этом настоял я, поскольку мой товарищ рвался в бой и хотел посетить все обители высокой моды. Нет, не будем суетиться, сказал я, время ещё детское — одиннадцатый час.

— А что потом?

— А потом будет завтра, — проговорил я. — Если я доживу до него. — И уснул. С открытыми глазами. Чтобы мой друг знал: я искренне бдю. Его интересы.