Экспидиция
Шрифт:
– Вам, наверное, отдых нужен? Ну, уж сытный обед, так точно!
– гнул заботливую линию тот.
– От обеда действительно не откажусь!
– согласно кивнул я, а переводя разговор в другое русло "искренне" поинтересовался.
– А где все? Меня что ли ищут?
– Нет не вас! Вашими поисками занимались, наши уважаемы знатоки этих мест, - он многозначительно глянут
– А остальным, дабы потом и поисковиков не разыскивать, было приказано сидеть на месте до их возвращения.
Посчитав, что в должной мере оправдал передо мной всеобщее бездействие, учёный, наконец, "осчастливил" меня новостью, буквально распиравшей его изнутри.
– Но нам было чем заняться! Представляете, к нам снова заглянут "снежный человек"! Ни он ли вас так напугал, что опытные люди целые сутки потратили на ваши поиски?
– Нет-нет! Я просто прогуляться вышел и поскользнулся. А когда пришел в себя не смог найти обратную дорогу.
– Ну, полно-полно. Я пошутил, - примирительно замахал руками профессор.
– Не буду вас дальше задерживать. Идите, подкрепитесь, отдохните, а если найдёте в себе силы, потом сможете, и своими глазами взглянуть на нашу находку. Михаил Борисович, вы тоже, наверное, голодны?
– поинтересовался у аборигена ученый муж.
– Не могли бы вы, как поедите, сходить и профессиональным взглядом оценить обнаруженные маркеры?
– Мог бы, - коротко ответил Митяй, утаскивая меня подальше от начальства и поближе к кухне.
В след полетело:
– Как закончите, Виталик, вас проводит!
– А то сам не найду!
– буркнут он себе под нос, в ответ на профессорскую заботу.
Отдыхать мне естественно никто не дал и в сопровождении будущего тестя (эх, поеду я домой с молодой женой!), отправились знакомиться с "троглодитовыми маркерами".
Наше, а в особенности мое, появление было встречено бурной радостью, хотя им уже и сообщили о возращении поисковиков, вместе с "пропажей". Снова посыпались расспросы типа "Тебя, где носило, что ты такой красивый?" Илюха, приставленный, за неимением меня, к камере, радовался действительно искренне. Друг как-никак.
–
– волнение последних суток вылились в эмоциональную тираду, что, неудержимым потоком, обрушилась на мою голову.
– Да ладно тебе! Видишь же - живой! А шрамы мужчину украшают!
– Мужчину украшают мозги, деньги или слава! А лучше когда все это вместе!
– отмахнулся от моей бравады Касатоныч.
– Ладно, иди и яви себя, в целости и сохранности, ответственным лицам.
"Ответственные лица", кстати говоря, уже приближались, оживленно переговариваясь на ходу. И обменявшись приветствиями, так же приступили к допросу меня:
– Игорь, мне сказали, что вы в порядке?
– осведомился один из профессоров и получил в ответ мой утвердительный кивок.
– Не считайте нас бесчувственными грубиянами, но вашу увлекательную историю мы выслушаем потом, - извиняющимся тоном подхватил другой.
– Ну, а сейчас, пока тут всё окончательно не затоптали, не моли бы вы заняться своими прямыми обязанностями. Поскольку снимки Ильи не выдерживают никакой критики!
– Мог бы, - согласился я, протягиваю руку, в которую тут же лег фотоаппарат.
– Дмитрий Борисович, взгляните какие чёткие следы. И в каком количестве. А ещё шерсть на ветках!
– взахлеб "кудахтал" первый, указывая рукой туда-сюда.
– Да, здорово он тут накуролесил!
– энергично подтвердил второй.
– Вы сможете определить, куда ушёл гоминид?
– А пёс его знает, куда он ушёл?
– философски заметил Галкин отец, с хитрой ухмылкой поглядывая на меня.
– Кажись вниз по ручью...
– Игорь, вы снимаете? Зафиксируйте все следы!
– поочередно распорядилось начальство.
– Да-да! Сейчас всё сниму, - пробубнил я, пряча лицо, покрасневшее до корней волос, за массивом фотокамеры, и методично "скармливая" прожорливому аппарату, изображение собственных отпечатков на влажной земле.