Экспидиция

Субинь А.

Под бойкие команды экспедиционного начальства, привезенный скарб, при нашей помощи, перекочевал из трех "буханок" под крышу местного "отеля". Возрадуйтесь жители мегаполисов - вам отпущена еще целая ночь цивилизованного сна, в смысле, на кроватях и с постельным бельем - на поиски йети выступаем завтра с утра!

К вечеру явились проводники - два мужика из местных. И как не дорого брали эти "товарищи" (профессура и "спонсоры" торговались как черти, но аборигены были не приклонены), - однако идти без них было не возможно. Во-первых, территория заповедника, а во-вторых - толпа горожан в дикой тайге - прокорм для волков и закуска для медведей.

Ясное дело, проводники в дикой и опасной местности нужны, особенно с тем учётом, что платят за их услуги другие. Но, как бы то ни было, столкнувшись на лестнице, с этими двумя

персонажами, я испытал сильнейшее немотивированное беспокойство, граничащее с паникой - прошиб холодный пот, сердце сжалось, застучало в висках и даже волосы на затылке зашевелились. Не могу, объяснит как, но чувствовал безошибочно, исходившую от них латентную угрозу. Младший, но более рослый и широкоплечий из них, встретившись со мной взглядом, нахмурил брови, немного прищурил глаза и с шумом втянул носом воздух, чуть заметно поведя головой в мою сторону. Доля секунды и детина подобрался, приготовившись для удара. Старший - жилистый мужик, годков где-то сорока с гаком, склонив голову на бок сверлил меня единственным здоровым глазом (на другом, рассечённом застарелым шрамом, "красовалось" бельмо). Оскалившись щербатым ртом, он блеснул перед моим носом, невесть откуда взявшемся, в его мозолистой руке, ножом. Краткий миг всё расставил на свои места - они полноправные хозяева, от веку властвовавшие в этих местах, а я пришлый чужак, без роду и племени, забредший без всякого права в чужие угодья. Будь у меня хвост, я бы непременно поджал его! Удовлетворенные произведенным эффектом, аборигены прошествовали по ступенькам вниз, я же, всё ещё потряхиваемый, адреналиновым всплеском, поплёлся наверх.

Всю ночь мне снились СНЫ! Давненько уже, несколько лет точно, не посещали меня эти ведения, что были реальнее самой реальности. Снова чувствовал, что я, который не является вполне мной, находится в ином, но более настоящем, чем обыденная повседневность, месте. Образы, звуки, запахи и ощущения, виделись и чувствовались намного ярче и острее. СОН приходил и дарил незабываемые ощущения, но к утру рассеивался как и самый обычный сон. Впрочем, в этот раз, наутро что-то пошло не так, вернее, как раз так, как должно быть - СОН ушёл, но яркость и острота ощущений осталась!

Рассвет манил и, выскользнув потихоньку из комнаты, что делил с ещё тремя сотоварищами (Илюхой в том числе), прямиком направился к реке, что краем пересекала поселок. Избавившись от лишних условностей, - в чём мать родила, погрузился в кристально прозрачную воду, бодрящей температуры. Купание доставило несказанное наслаждение, которое было несколько подпорчено маленьким происшествием.

Выбравшись на берег, неспешно подбрёл к своей одежде, но, не сделав и пары шагов, предельно четко ощутил чье-то пристальное внимание. Обернувшись, увидел молодую деваху, лет семнадцати, приятной наружности, стоящую тут же на берегу. Она без всякого стеснения и с явным интересом рассматривала подробности моей анатомии. Я парень, конечно, без комплексов, но такой "потребительский" взгляд, от столь юной деревенской особы, меня здорово покоробил. Натянув одежду, быстренько ретировался, дабы не "нарваться" на выяснения с местными, на предмет: "Неча вам, городским, перед нашими девками голым задом сверкать!"

Общая побудка, крайняя (на несколько предстоящих недель) кормежка в цивильных условиях, перекличка и вереница биологов, антропологов, этнографов и просто увлеченных криптозоологией людей, с большими рюкзаками, двинулась прочь от человеческого жилья в дебри сибирской тайги. На мне кроме прочего еще болталась фото-видеоаппаратура, выданная под отчет, организаторами экспедиции - очень хороший цифровой Кенон, чуть похуже (запасной) Никон и полупрофессиональная видеокамера от Панасоник, к ним комплект объективов, сменных аккумуляторов, горсть карт памяти и зарядка на солнечных элементах. Очень приличный довесок к рюкзаку с палаткой, спальником и продуктами, но самое странное, что веса всего этого я почти не ощущал. Шагать было на удивление легко - лес, что подступал к самой тропе, словно бы невидимыми руками поддерживал меня, не давая оступиться, предохраняя от падения на коварном грунте, восполняя силы. Хотелось и моглось без устали идти туда, куда манила неведомая цель.

Я вырвался вперед, обогнав почти всех попутчиков, и пристроился позади наших проводников. Старший - Дмитрий Борисович, как называла его

наше ученое руководство, или дядька Митяй, для всех прочих, - глянув на меня, косо ухмыльнулся, без слов дозволив идти подле. Страха во мне больше не было - это их земля, их вотчина - мы установили паритет, и я занял отведенное место, следом за вожаками.

Впрочем, кроме собственно Митяя, и встреченного накануне бугая Алексея, по прозвищу Лешак, из местных была еще та самая девица, что рассматривала меня у реки - Галина - дочь одного и двоюродная сестра другого. Как я выяснил впоследствии, вчерашняя школьница, исполняя обязанности стряпухи и судомойки из стратегических соображений - "Вона сколько профессоров институтских понаехало, авось протекцию окажут и девку в какой ВУЗ пристроить помогут!" и в достижении этой цели, Галка старательно мозолила глаза экспедиционному начальству.

Хотя моей персоне она выказывала ещё более пристальное внимание - неотрывно преследуя взглядом и не только. Семейное у них что-ли, столь демонстративно обнюхивать заезжих гостей? Истины ради, надо признаться, что не реагировать на ее "заигрывания", для меня самого было то ещё испытание - девушка симпатичная, даже очень, и все мое естество настоятельно тянуло откликнуться, на более чем однозначный позыв, но батин ножик и кулаки брательника, здорово остужали любовный пыл. И дабы не мучиться бесплотными фантазиями, переключил своё внимание на аспирантку-этнографа Мариночку, но как оказалось зря - Галка смотрела на соперницу волком!

В течение полутора недель провожатые водили наш дружный исследовательский коллектив по тайге, с завидной регулярностью - раз в три дня - показывая "древесные образования". В начале, надломленные, на высоте более двух с половиной метров, верхушки молодых пихт, затем, похожую на широкие ворота, сдвоенную арочную конструкции из наклоненных друг к другу крон рябин, переплетённых между собой, и оплетённых, вокруг соединения, тонкими ветками - "маркеры присутствия реликтового гоминида", как многозначительно пояснил мне Илья.

На третий раз, на самой тропе, экспедиции преградило дорогу интересное укрытие, построенное с использованием огромной упавшей ели. Исследователи пришли в экстаз, обнаружив поваленную лесину, ветви которой были нарочито подправлены и на них набросаны принесённые обломки, так что образовалась обширная ниша, в которой можно удобно расположиться на отдых или переждать непогоду. Лешак, особо заострил внимание, пришлых горожан, насколько тщательно сделана "лёжка", что даже сильный дождь не помеха в таком отличном укрытии. Фиксируя на видео данное сооружение и выслушивая замечания аборигена на его счет, никак не мог избавиться от подспудного чувства, что местный с гордостью расхваливает перед учеными, творение собственных рук. Ещё в метре от входа в это, с позволения сказать, строение, была арка, образованная, длинным тонким стволом ольхи, подоткнутым под сучок, на стволе лиственницы, растущей метрах в трёх от этой самой ольхи с другой стороны от входа. Научный руководитель Касатоныча, первым сделавший сие замечательное открытие, однозначно определил укрытие и арку как дело рук гоминидов.

Ну, гоминидов, так гоминидов - мое дело маленькое бери и снимай! А пофотографировать и запечатлеть на видео тут, действительно, было что. Природа дикого края захватывала дух - вековые деревья, то мрачные ельники, стерегущие свои сокровенные тайны; то жизнерадостные березняки, расчерченными белоснежными стволами, повествующие лесные сказки. А бесчисленные ручейки и речушки, от кристально прозрачных, до молочно белых или даже с рыжиной, катящие свои говорливые воды, в нехоженой глухомани. Нет-нет, да сверкнёт на поверхности, шальной солнечным зайчик, прорвавшийся сквозь полог ветвей, или плеснёт рыбий хвост, в тихой заводи под бережком. И горы, горы, горы. Даже состарившись, разрушенные водой и ветром, много где захваченные корнями деревьев, кустов и трав, они не сдались ещё неумолимому времени, и при каждом удобном случае являли нам свой характер. Тропа беспрестанно петляла, то ныряя вниз по крутому склону, то змеясь к вершине больших и малых возвышенностей, через коварные осыпи или же, и вовсе, по голым камням. Хорошо хоть погода благоволила - сухо и солнечно - не хочу даже себе представлять, как бы мы преодолевали, эти коварные преграды в дождь, ведь даже утренняя роса делала каменные выходы и мелкий галечник предательски скользкими.